Большое спасибо, но...

Эдеварту даже стало жаль её, душа у него ещё не совсем очерствела, ему захотелось проявить к ней внимание, сделать ей приятное, и он взял её за руку: Какое у тебя тяжёлое кольцо!

Да.

Почему ты носишь обручальное кольцо на среднем пальце?

Потому что на безымянный оно велико.

Видать, Магнус сделал его с запасом!

Она молча вырвала руку, ушла в глубь кладовки и открыла там какой-то ларь; насколько Эдеварт мог видеть, в ларе была мука, пшеничная мука. Зачем ей понадобилась мука? Верно, она просто растерялась.

Господи, ведь меня ждут! — воскликнул он и направился к двери.

Экономка вышла следом за ним. Лицо её посерело, и, казалось, она была готова убить его. Выходя, Эдеварт почувствовал, как она толкнула его в спину...

Лувисе Магрете сидела как на иголках.

Меня задержали, сказал он.

Она быстро заглянула в пакет и вздохнула с облегчением: Да, это тот пакет! Поехали скорей домой! Ты готов?

Да.

Они ничего не купили и шли к лодке налегке. Во дворе Лувисе Магрете вдруг останавливается и спрашивает: Ты был в пекарне?

В пекарне? Нет.

У тебя на спине белый отпечаток руки, говорит она и отряхивает его. Где ты был?

На кухне.

Вся пятерня отпечаталась. Это мука, я не могу её счистить.

Эдеварт тут же стаскивает куртку, трясёт её, трёт. Он зол, и ему стыдно, в голове мелькает мысль, что он мог бы вернуться на кухню и в благодарность так сжать экономке руку, чтобы раздавить ей пальцы об её массивное кольцо.

Не иначе как тебя обняла твоя экономка, говорит Лувисе Магрете, у неё даже губы побелели.

Она меня не обнимала.

Старая любовь со шхуны!

Эдеварт смеётся.

Значит, она всё-таки обняла тебя?

Эдеварт: Помолчи, ради Бога! Он надевает куртку как есть, и они спускаются к лодке.

Могла бы, но крайней мере, вытереть руки, не унимается Лувисе Магрете.

Эдеварт молчал. Вот бесстыжая, чёрт в юбке, придумать такую месть! Он сердился и на себя за то, что посреди двора снял куртку и стал её чистить, небось эта чертовка смотрела в окно и радовалась.

Лучше бы я сама поменяла эти пакеты, сказала Лувисе Магрете.

Да, так было бы лучше.

Но я не могла, мне не хотелось там показываться. Они могли подумать, что я пошла туда только затем, чтобы меня пригласили в дом.

Она донимала Эдеварта всю дорогу, и в конце концов он рассказал ей, что случилось. Он не совершил ничего предосудительного и мог всё объяснить, не прибегая ко лжи, совесть его была чиста. Лувисе Магрете быстро сообразила, что экономка хотела отомстить ей, а не Эдеварту, но отнеслась к этому спокойно и сказала полушутливо-полугорько: Теперь я не решусь отпускать тебя в лавку одного! Это была шутка, но жалкая, невесёлая шутка. Какое-то время Лувисе Магрете не могла забыть её и потому суетилась вокруг Эдеварта и ухаживала за ним с утра до вечера, как в первые дни. Наконец шутка забылась, мысли Лувисе Магрете были заняты уже другим.

Она спросила у Эдеварта: Ты поедешь домой, чтобы всё там приготовить?

Поеду, ответил Эдеварт.

Но дни проходили, а Эдеварт так никуда и не уехал, даже не сделал попытки. Ему было хорошо, он опять получил деньги от сестры Поулине, после того как она распродала в лавке новый товар, и теперь мог снова делать покупки у Кноффа и жить припеваючи.

Через некоторое время Лувисе Магрете снова поинтересовалась: Так ты поедешь?

Непременно, ответил Эдеварт.

Вот и хорошо, а то времени осталось уже в обрез.

Почему в обрез, разве ты уже купила билет? — спросил он.

Какой билет? Ведь я не собиралась ехать в Америку, думала, что останусь здесь.

И я тоже так думал, мрачно сказал Эдеварт.

Но теперь я понимаю, что не выдержу здесь, и давай больше не будем об этом говорить. Мне надо снова уехать в Америку. Поживу какое-то время, может, на Западе.

Значит, ты не уверена, что тебе там понравится?

Не знаю, ответила она. Но я постараюсь там прижиться. Ты вот смеёшься, и тебе, наверно, кажется, что я бессмысленно мечусь туда и сюда, но ведь у меня там дети.

У тебя есть деньги на билет? — спросил он.

Молчание.

У тебя есть деньги на билет? — повторил он.

Она ответила откровенно: Да. Андерс Воде даст мне взаймы.

Больше они не стеснялись друг друга. Ещё два месяца назад Эдеварт оскорбился бы, узнай он, что она готова взять взаймы у кого-то, кроме него, потому что два месяца назад с такой просьбой она обратилась бы прежде всего к нему. О, они оба уже не испытывали блаженного опьянения, их мучила отчуждённость, они больше не были преданы друг другу. Теперь она ни в чём не отказывала себе из страха причинить ему боль — Лувисе Магрете начала носить кольца, ведь они такие красивые, почему бы ей не носить их! Он заметил это, но ничего не сказал, словно так и надо, ведь он не знал, откуда у неё эти кольца, и не спрашивал о них. Мало того, однажды она вспомнила историю с белой пятерней на его куртке, посмеялась над проделкой экономки и спросила, не хочет ли он съездить к ней. Да, отвечал он, в следующий раз, когда Андерс Воде придёт в лавку, я уйду на кухню, чтобы оставить вас наедине. Ты не думай, Андерс Воде не такой уж плохой человек, заступилась за него Лувисе Магрете. Признаюсь, он тоже был немного влюблён в меня, это он подарил мне кольцо с жемчугом. Как-то на Рождество. Эдеварт ответил: Моя экономка тоже может кое-что подарить мне...