Время шло.

Пароход сделал остановку. Женщина, страдавшая морской болезнью, оправилась настолько, что встала, поправила свои юбки, а потом открыла жестяную коробку с едой и начала есть вафли. Эдеварт принёс ей из камбуза чашку кофе, это её подкрепит, сказал он, она поблагодарила и угостила его вафлями. Они разговорились.

Да, ей в Будё должны сделать операцию, муж приедет туда и встретит её, сейчас он на юге, торгует вразнос, он коробейник. Его не было дома уже много месяцев, и она не выдержала, сны, тоска. После свадьбы они прожили вместе всего несколько недель, и он снова ушёл торговать, где он там ходит, какие искушения подстерегают его... Правда, на нём обручальное кольцо, но, кто знает, не прячет ли он его в карман, прости, Господи, мой язык! Нет, теперь пусть изволит встретить её...

Во время разговора она размотала платки, закрывавшие ей лицо и шею. И оказалась молодой и красивой, всё было при ней, .даже зубы были у неё безупречные.

Эдеварт с удивлением уставился на женщину: А, по-моему, я тебя знаю!

Я Маттеа! — кивнула она.

Да, это была Маттеа с ярмарки в Стокмаркнесе, невеста Августа на один день.

Эдеварт не находил что сказать: Надо же, где мы с гобой встретились... после двух-то лет...

Трёх, поправила она. Я-то сразу узнала тебя, потому и замотала голову платками, но ты принёс мне кофе и был так внимателен ко мне; впрочем, с чего бы тебе таить на меня зло. А где теперь твой друг Август?

Не знаю, плавает где-то, он ведь то здесь, то там, то богат, то беден...

Он тогда рассердился на меня?

Эдеварт: Мы всё последнее утро искали тебя, обшарили весь Стокмаркнес.

Я тоже искала его, сказала Маттеа, но у меня было мало времени. Господи, это было так давно! Вот я ещё что хотела спросить: куда ты едешь?

Эдеварт: Лучше не спрашивай. Знаешь, как поётся в песне: столько надежд в душе у меня!

Но как достучаться до сердца любимой, смеясь закончила Маттеа. Она тебя обманула?

Она уехала.

Бедняга! — посочувствовала ему Маттеа. Да брось ты о ней думать, такой видный парень, такой красавец.

Эдеварт, польщенный: А что у тебя с горлом? По тебе что-то ничего не заметно.

Если б ты только знал! Она лукаво засмеялась.

Это тайна?

Да, тайна, ответила она. Ничем я не больна, всё это я просто придумала и написала мужу, что боюсь оперироваться без него.

Эдеварт даже онемел от изумления, он не знал что и подумать. Невероятно! — пробормотал он.

Маттеа решила загладить впечатление, которое произвело на Эдеварта её признание: Ну, не скажу, чтобы я совсем его обманула. Когда я писала ему, у меня и вправду болело горло, а теперь я в самом деле должна показаться доктору. Но главное, мне хотелось, чтобы он встретил меня, я, считай, не больно-то много и придумала. Все соседи в один голос твердили, что мне нужна операция.

Эдеварту было приятно её общество, и он даже пошутил: Хотелось бы посмотреть, как тебя будут резать!

Она: Не шути так! Может статься, моя болезнь серьёзнее, чем я думаю.

Глупости! Ты такая здоровая, красивая. Мне бы такую жену!

Они оживлённо болтали, фарватер в этом месте проходил в шхерах, пароход почти не качало, и Маттеа заметно повеселела. Они говорили о своих родных селениях, он поведал ей, что купил усадьбу намного южнее и даже показал купчую, весь вечер до самого сна они провели вместе. Заметив, что она вложила свою руку в его, Эдеварт наклонился и поцеловал её. Поодаль на переборке горел единственный фонарь. Кое-где дремали одинокие пассажиры.

Ночью Эдеварт и Маттеа просыпались, перешептывались и теснее прижимались друг к другу, он обнимал её, это согревало их обоих. Утром они были уже лучшими друзьями.

В Будё Маттеа ещё издали увидела на пристани своего мужа: Вон мой муж! Ты его знаешь, это Нильс, мы с ним были помолвлены, ты видел его на ярмарке. Он сын одного шкипера из Уфутена. Ха-ха-ха, смешно вспомнить, как я натянула нос Августу!

Вот оно что, так это тот самый парень, который заставил Августа схватиться за хлебный нож, а потом запустить в потолок табуреткой. Незабываемое было зрелище! И эта чертовка Маттеа считала, что в том не было её вины, и даже торжественно поклялась, что будет принадлежать Августу всю жизнь.

Как думаешь, мы больше уже не встретимся? — спросила она у Эдеварта.

Это была простая вежливость, она ничего не означала, но в последнюю минуту Маттеа сумела незаметно протянуть руку назад и нащупать его руку, от этого он потерял голову и сказал: Мне всё равно, пожалуй, я тоже сойду здесь!

Планов у него не было никаких, определённых желаний тоже, он не изменял своим намерениям, поддавшись первому случайному порыву. Лёгкомысленно, не задумываясь, он быстро предъявил свой билет и сошёл на берег.