Само собой, что, кроме Доппена, ехать ему было некуда, там он съел бы оставленную ему провизию, а потом снова сидел бы и разглядывал свои руки.

Однако Эдеварт не успел уехать в Доппен, на пристани Кноффа его остановил Август. Значит, ты не уехал в Америку? — спросил он.

Нет, честно ответил Эдеварт, не нашёл денег на дорогу.

Август кивнул головой: Понимаю!

Я ничего не смог продать в Поллене, там ни у кого не осталось даже жалкого шиллинга. Конечно, кое-что мне должны, но я не получу этих денег, пока уфутенец не рассчитается с сушильщиками. Да он и сам задолжал мне немало.

Чем теперь собираешься заняться?

То же самое я мог бы спросить и у тебя.

Да, но сюда-то ты зачем приехал? Что ты задумал? Я был на пристани, когда они уезжали. Она уехала вместе с ними.

Я знаю.

Их собралось пятнадцать человек, я сам посчитал. Так почему ты сюда приехал?

Теперь я остался один, дела у меня никакого нет, а сюда приехал, чтобы повидаться с тобой.

Хорошо бы нам вместе уехать отсюда, задумчиво сказал Август.

Эдеварт: Куда я поеду, у меня ничего нет.

Август: У тебя есть часы и золотое кольцо... Но вообще у Августа тоже было тяжело на душе, он мрачно буркнул, что вёл себя, как дурак, и с ним обошлись, как с дураком.

Эдеварта немного утешило, что не он один наделал глупостей, и он начал расспрашивать друга. Ничего особенного Август ему не сказал, но Эдеварт понял, что, если Август продержался на одном месте больше года, значит, на то были свои причины. Видимо, это как-то было связано с тем, что теперь у Августа не было его золотого кольца. Эдеварт спросил без обиняков: Где твоё кольцо?

Август: Где надо! Я знаю, где оно.

Но не можешь взять его обратно?

Похоже, что нет.

Ты её не видишь?

Вижу, каждый день. А что толку?

Ладно, меня это не касается, сказал Эдеварт, но всё-таки кто она?

Этого я не могу сказать.

Вот как?

Пойми, она важная птица, и потому я должен молчать. Но похоже, без нечистого тут дело не обошлось, вот уже два года...

Это я понимаю!

Одно скажу тебе, Эдеварт, моей вины нет, что я попал в эту передрягу.

Это я тоже понимаю, я и сам без всякой вины попал в передрягу.

Нет, ты видел, что делаешь, а у меня, можно сказать, на глазах была пелена.

Это как понимать?

Откуда я мог знать, что она замужем, если она ничего про это не сказала? Я лишь потом об этом узнал, но было уже поздно.

Замужем? И ты не можешь сказать мне, кто она?

Август покачал головой: Слишком важная птица.

Эдеварта вдруг осенило: он вспомнил массивное золотое кольцо, которое экономка носила на среднем пальце, и всё равно оно было велико ей. Я знаю, кто она! — воскликнул он.

Тогда зачем спрашиваешь?

Вот чертовка! Как тебя угораздило с ней спутаться?

И не говори! У меня был билет до Тронхейма, но я доехал только досюда, и точка. Прощай, мой билетик! Ну скажи, разве это не судьба? Сам не знаю, почему я сошёл с парохода, знакомых-то у меня здесь нет, но я встретил её, и она спросила, откуда я, а потом поинтересовалась, почему ты не приезжаешь и всякое такое. Я, мол, должен написать тебе, что мы с ней стали любовниками, всенепременно должен, она была такая весёлая, красивая. Если бы я знал, что она замужем... но она сказала только, что служит здесь экономкой, и ещё сказала: какое у вас красивое кольцо! Хотите, я вам его подарю? — спросил я. Вот так всё и вышло.

Ну а когда ты узнал, что она замужем?

Вот именно, когда! Но тогда было уже поздно; понимаешь, я же не камень какой-нибудь и потому влюбился в неё с первого взгляда. И всё время ждал, когда она наконец уступит, так ведь нет. К тому же муж её шут гороховый и боится мышей, разве ей такой нужен? Она-то на редкость красивая женщина, сам знаешь, уж сколько я поездил по свету, а такую редко встретишь; ничего странного, что я прикипел к ней сердцем, но она только смеётся надо мной. А теперь я уже не могу без неё, ведь если я кого полюблю, меня не оторвёшь. Но чтобы это длилось целых два года, такого со мной ещё не бывало, правда, не забывай, она настоящая дама; нет, в такой передряге я ещё не бывал. А что до моего кольца, так я буду только рад, если она станет его носить всю жизнь, лишь бы помнила обо мне; между прочим, она много раз хотела вернуть его, а я всегда отказывался его взять.

Значит, она готова его отдать?

Да. Я вспоминаю об этом кольце, только когда сержусь на неё. Она добрая женщина, очень красивая и частенько подсовывает мне куски получше, нет, я никогда её не забуду.

Да-да, кивнул Эдеварт, я понимаю, ты влюблён в неё.

Стало быть, влюблён, согласился Август. Как увижу её утром, так до обеда хожу, словно в тумане, а вечерняя каша кажется мне лакомством. Чёрт подери, это просто наваждение какое-то!

Эдеварт: Так освободись от него.

Куда там! Не будь её, меня бы уже давно и след простыл. Что мне здесь делать? Ромео чуток увеличил мне жалованье, да только меня этим не удержишь! Я бы всё равно уехал, пусть меня поцелуют пониже спины!