Пароходную пристань? Зачем? Эдеварт ничего не понимал.

Август дивился недогадливости Кноффа и потешался над ним. Да если б Кнофф построил эту пристань, пароходы уже давно заходили бы к нему! И пусть никто не говорит, что они пройдут мимо пристани, к которой легко подойти и где они будут в полной безопасности. Любой шкипер предпочтёт пришвартоваться к пристани, а не стоять на рейде в любую погоду.

Мало-помалу Эдеварт всё понял: ох уж этот Август! Ты кого хочешь удивишь, и как это ты всё так быстро сообразил! — воскликнул он.

Август, напыжившись: Мне бы потолковать с твоим Кноффом!

Ну так поедем со мной! — сказал Эдеварт.

Надо бы купить у Кноффа полоску берега и построить пристань, чтобы пароходы заходили ко мне. Тогда Кноффу волей-неволей пришлось бы арендовать у меня пристань, куда ему деваться. Уж я бы попил его кровушки, а потом продал бы ему пристань. Хочешь, покупай! Я человек справедливый.

Нет, ты должен поехать туда!

И не собираюсь! — фыркнул Август. А если хочешь знать моё мнение, так его шхуну на Лофотены должен вести ты сам!

Я?

Ты и никто другой! Пораскинь мозгами! И не забудь, раз этот Кнофф рассердился на тебя и не платит того, что положено тебе по праву, ты тоже можешь не щепетильничать с ним и его потомками до третьего или четвёртого колена. Уразумел? Вернёшь себе всё при покупке рыбы.

Я не могу вести шхуну, решительно сказал Эдеварт.

Как это не можешь? Разве я ничему не научил тебя на «Чайке»? Не объяснил, как читают карту, работают с компасом, ориентируются по банкам и маякам, как вообще ведут парусник? Мне стыдно за тебя, Эдеварт!

Да мне и не хочется вести эту шхуну.

Тогда ничего не поделаешь. Август сдался. Нет в тебе куража, чтобы выбиться в люди и работать головой. И никогда не было. Но в любом случае я не хочу быть шкипером на этой шхуне. Так и скажи своему Кноффу. У меня другие планы...

Друзья отнесли в город ещё несколько коробок с сигарами, они всё время были вместе, и Август даже отказался от выпивки. На этот раз никаких пирушек на берегу, сказал он, теперь я деловой человек. И будет странно, если я не сколочу состояния!

Дня через два он объявил, что собирается в Левангер на ярмарку, и великодушно пригласил Эдеварта поехать вместе с ним. Ранним хмурым и туманным утром они отправились в путь. Вот и хорошо, сказал Август, таможенники и полицейские становятся близорукими в такую погоду! С таинственным видом он поглядывал на небольшой сундучок, который держал под мышкой, и давал понять, что там хранятся большие ценности.

В Левангере на постоялом дворе Август запер дверь их комнаты и подошёл к Эдеварту. Пришло время явить нечто твоим глазам, сказал он — ну точь-в-точь как пророк из Писания — и открыл сундучок. В нём и впрямь оказались сокровища: золотые и серебряные украшения и драгоценные камни. И как только они к нему попали, все эти кольца, табакерки, ожерелья, цепочки, серьги, булавки? Эдеварт онемел от изумления и не мог оторвать глаз от этого богатства — ах, Август, Август! Навряд ли эти старые вещи были дорогими, однако они слепили глаза своим блеском и необычным, чужестранным видом. Август, побледнев от торжественности, время от времени называл цену то какого-нибудь массивного кольца, то медальона, отделанного бирюзой, золотом и мелким жемчугом. Надо думать, эти недорогие украшения и камни были поддельные, тем не менее они производили впечатление. Бог знает, уж не похищены ли они из закладной лавки или антикварного магазина, а то и из частных домов, было видно, что ими немало попользовались. Серебряный ларчик, украшенный причудливым черненым узором, верно, попал сюда из самой глубины России, он поражал изяществом отделки; Август открыл ларчик и достал маленькие золотые часы с синим камнем на крышке. Поменяемся? — предложил он, словно в шутку, сам понимая нелепость обмена такой дорогой вещи. Часы русской царицы, весь механизм из чистого золота, на пятидесяти рубинах! Наконец Август извлёк из своего сундучка длинный кусок шёлковой ткани с золотым узором; блеклая, красновато-голубоватых, словно умирающих тонов, с длинной бахромой на концах, она была прекрасна, как сон.

Эдеварт ничего не понимал, во всём этом была какая-то тайна. Нет сомнения, Август заложил солидную основу своего благосостояния, когда был шкипером на шхуне Скору, да и в последние месяцы он мог откладывать каждый шиллинг из своего матросского жалованья на барке «Солнечная радость», но ведь, кто знает, пожалуй, все эти украшения и бриллианты стоят целый миллион, откуда у Августа такие деньги? Эдеварт сидел как на иголках.

Август понимал, что у его товарища могут возникнуть некоторые подозрения при виде этих драгоценностей, но в ту минуту ему было не до объяснений.

Наконец Эдеварт спросил: Чей это товар? На кого ты работаешь?

Августу пришлось отвечать: Товар мой! И работаю я на себя. А ты что подумал?

Эдеварт: Да нет, меня это не касается.

Август, вспылив: Не касается? Ты не веришь, что эти вещи принадлежат мне? Но это всё моё, не сомневайся, смотри, я готов защищать их! С этими словами Август выхватил из кармана револьвер.

Ладно-ладно. Эдеварт сдался.

Ха, его не касается! Да это вообще никого не касается! — продолжал Август. Пойми, в России всё не так, как у нас. В Риге бывают пожары, иногда может сгореть тот дом, в котором есть драгоценности... Между прочим, там по соседству сгорели ещё три дома. Я вместе с другими парнями помогал тушить огонь, и делали мы это задаром. Однако нашлись среди нас и такие, которые хотели поживиться, всякая шваль, уличные воришки и проходимцы, по ним верёвка плачет, скажу я тебе, никакие они не христиане. А потом они приходили и навязывали нам все эти вещи и даже слушать не желали об отказе, мне пришлось купить это, чтобы они меня не убили. Вот как оно вышло. Хотя были среди них и неплохие парни, те не запрашивали, продавали почти за бесценок. Я дал им свой адрес, чтобы они от меня отстали, решил, что уж в Динамюнде они за мной не поедут. Но не тут-то было, они и там разыскали меня и однажды вечером заявились с кольцами, а в другой раз принесли серебряные табакерки, полные всякой всячины, и сказали, что если я этого не куплю, то купит кто-нибудь другой, они просто умоляли меня выручить их. Что мне оставалось делать? Они даже перекрестились и упали на колени, и я был вынужден оказать им эту услугу, у меня просто не хватило духу прогнать их. А ты бы прогнал?

Нет! — ответил Эдеварт, сраженный рассказом друга. Я бы поступил точно так же, как ты!

Позже Эдеварт задумался над своим ответом — эти слова не выражали его истинных чувств; ещё год назад такой ответ возмутил бы его, теперь же Август, Кнофф да и сама жизнь многому научили его, теперь его понятия о правильном и неправильном были уже не такими строгими, он стал зубастым и мог постоять за себя. Чудо, пережитое с Лувисой Магрете, ещё не померкло в его сердце, но немного сгладилось и потеряло свою остроту, ведь с тех пор прошло уже столько времени.