Им руководило безразличие, но там, в Будё, он нашёл выход...

Нильс-коробейник поначалу немного смутился при встрече с Эдевартом: В Стокмаркнесе?.. Неужели ты не помнишь того полоумного с золотыми зубами? — удивилась Маттеа. Здорово мы его тогда провели!

Болтая, они вместе дошли до города, остановились перед постоялым двором и вошли внутрь. Позже они опять встретились и вообще часто встречались, потому как жили в одном месте. Маттеа побывала у доктора, слава Богу, операция ей не нужна, но она получила капли и добрый совет, а потому повеселела и приободрилась. У Нильса появился план: они с Эдевартом должны стать компаньонами и торговать вместе, ведь у Эдеварта есть усадьба, под которую они смогут брать в кредит любые товары. У него самого отец, шкипер в Уфутене, далеко не бедный, но получить что-нибудь у отца трудно.

Эдеварт не возражал против такого плана, наоборот, ему было приятно чувствовать себя состоятельным, удачливым человеком, который мог согласиться, а мог и отказать. Маттеа не спускала с него глаз и горячо расхваливала план Нильса; было похоже, что ей не хочется отпускать от себя Эдеварта, но она печётся только о его благе.

Я подумаю, пообещал Эдеварт.

Он подумал. И, всё взвесив, не мог взять в толк, зачем ему с кем-то объединяться, чтобы торговать вразнос? Нильс жаловался на недостаток кредита, он распродал почти весь свой товар, его мешок был пуст, но Эдеварту-то что до этого? Почему ему самому не воспользоваться своей небольшой усадьбой, чтобы набрать под неё товару и самостоятельно начать торговать? Это был выход. Маттеа напирала на то, что у Нильса есть опыт, он торгует вразнос уже два года. Эдеварт улыбнулся: он тоже не новичок в торговле, прошёл хорошую школу у самого великого Кноффа в Фусенланнете. Маттеа: Но у Нильса есть свои маршруты, он знает в селениях каждого человека, знает, какой к кому нужен подход. Да и отец поддержит его.

После полудня Нильс побывал у купцов в Будё, чтобы раздобыть новый товар для своего опустевшего мешка. Оставшись наедине с Эдевартом, Маттеа сумела уговорить его — да-да, она уговорила и опутала его так, что он уже не мог отказаться. Чертовка Маттеа! Но Эдеварт не продешевил и на этот раз не наделал никаких глупостей, потому что не был влюблён. Вернувшись домой и узнав новость, Нильс обрадовался, но Эдеварт охладил его пыл: Мы с тобой составим договор! Договор? А зачем он нужен? Эдеварт только покачал головой в ответ.

Они пошли к адвокату и заключили настоящий договор на бумаге, Эдеварт настоял на своём: усадьба принадлежит ему и кредит получает он, Нильс участвует в деле исключительно как наёмный работник.

Маттеа, эта чертовка, побледнела и рассердилась. Можешь сжечь этот договор! — сказала она мужу.

Эдеварт не имел ничего против, Маттеа уже порядочно надоела ему своей липучей предприимчивостью, он помнил, как три года тому назад она сбежала от Августа с его золотым кольцом и часами.

Сожги, если хочешь! Мне всё равно! — сказал он.

Нет-нет, Нильс и не думал жечь договор. Они должны остаться друзьями, всё решит время. Кто знает, может, вскоре Нильс уже сумеет освободиться от этой зависимости!

Коробейники набрали в городе товару и отправились каждый своей дорогой, Эдеварт сел на каботажный пароход и поехал на юг, в Хельгеланн. На одной остановке он сошёл на берег с мешком и аршином — пора попробовать свои силы; было раннее утро, уже рассвело, на полях лежал снег; от пристани к лавке была протоптана тропинка, а оттуда в селение вела проезжая дорога. Эдеварт остановился у небольшого ручья и, слушая его грустный плеск, загляделся, как ручей трудолюбиво пробивается под коркой льда; позже, днём, он заметил, что на вербе, стоявшей в снегу, уже появились пушистые почки, — знакомая картина, Эдеварт с детства любил её, она трогала его сердце. Он ещё не совсем очерствел душой.

Торговля Эдеварта шла неплохо; продвигаясь на юг, он продавал одежду, шнурки для ботинок, гребни и другие необходимые в хозяйстве вещи, на жизнь ему хватало, и даже кое-что оставалось. Мешок полегчал и уже не тяготил его, такая работа была Эдеварту по душе, он мог по своему желанию либо идти, либо останавливаться; в больших селениях он задерживался на несколько дней и ходил с товаром по окрестностям. Его бумажник распух от денег. Молодой красивый парень располагал к себе, он хорошо держался, был вежлив и легко сбавлял цену, ночлег и питание обходились ему почти задаром. Воистину Эдеварту никогда не было так хорошо, как теперь, даже в ту пору, когда он был шкипером на шхуне «Хермине».

Он отправил свой долг купцу в Будё, и у него ещё остались деньги. Время от времени он посылал домой отцу один или два далера. О Нильсе не было ни слуху ни духу.

Эдеварт шёл и шёл, весна ощущалась всё сильнее, дорогу развезло, и идти стало трудно, он начал подумывать о лодке, но эту затею пришлось отложить до лучших времён. Когда он добрался до Фусенланнета, весна была уже в полном разгаре, он думал было заглянуть в Доппен, но и это отложил на другой раз. Что нового он мог увидеть в Доппене, да и какое удовольствие заходить в заложенную и ещё не выкупленную усадьбу? Нильс должен был прислать ему деньги, но почему-то не сделал этого. Наверняка он уже продал большую часть товара; у самого Эдеварта мешок был уже почти пуст, теперь он нёс его не на плече, а под мышкой, как обычный узел.

Путь Эдеварта лежал мимо усадьбы шкипера Нурема; залаяла собака, кто-то уже стоял у окна, и Эдеварт не мог незамеченным пройти мимо, он быстро решился, почистил снегом свои грязные сапоги и вошёл в дом. Приветствия, радость, вопросы и ответы, большое удивление и дружеские шутки: Что это ты тащишь? Ах вон оно что, заделался коробейником! Давай, показывай свою лавку, жене опять требуется четыре аршина ситца для крестильного платья ребёнку — разве не видишь, как она растолстела?

Седая грива на голове Нурема растрепалась, и, как всегда, он выглядел довольным собой греховодником — ни он сам, ни его близкие ещё не знали, что маленькое белое пятнышко на кончике его языка таит опасность. И несёт с собой смерть. Нет, этого они ещё не знали.