Она взглянула на Мэри Маргарет, которая, согнувшись над фортепьяно, оперлась на его крышку и закрыла лицо руками. Она рыдала просто душераздирающе. Роберт стоял подле тетки, но почти не обращал на нее внимания. Он изучал свое отражение в зеркале с позолоченной рамой, висящем над мраморным камином, и поправлял воротничок и шелковый галстук.

– Простите, но у меня просто раскалывается голова. Я должна побыть на воздухе, – сказала Рейчел.

– Я пойду с вами, – и Роберт быстро отошел от тетки.

Он был одет в загородный костюм из тонкой клетчатой шерсти; у него были каштановые с рыжеватыми прядями волосы, новомодные, аккуратно подстриженные усы; движения его были изящны, но властны. Он достиг того уровня изысканной элегантности и утонченности, которых его мать так и не смогла достичь, как ни старалась.

– Давайте выйдем в сад, – предложил Роберт молодой женщине. – Судя по всему, кое-какие подробности о жизни Ласт Чанса вы для удобства опустили во время нашего разговора за обедом.

Она улыбнулась в ответ, совершенно согласная с этим предположением. С того вечера, как Стюарт привел ее в дом познакомиться с его родителями, они с Робертом стали друзьями. Хотя Роберт был младшим братом, он часто казался старше Стюарта. Он хорошо разбирался в делах и обладал проницательностью, необходимой для делового человека. Стюарт отказался заниматься скотоводством на ранчо вместе с отцом и, чтобы еще больше разозлить Стюарта-старшего, стал шерифом в Ласт Чансе. Хотя Роберт и признался ей как-то раз, что не собирается возвращаться на ранчо и вести там хозяйство, он убедил отца, что, занявшись прибыльным делом в Нью-Орлеане – импортом и экспортом, – он сможет вложить их капитал в различные предприятия, что и сделал.

Звуки музыки, доносившиеся из комнат, плыли в ночном воздухе, пропитанном запахом жасмина. Рейчел и Роберт под руку шли по просторному саду; какое-то время они молчали. Им было так хорошо друг с другом, и они не нуждались в праздной болтовне.

– Вы не могли объяснить мне, что все это значит?

Рейчел раскрыла веер и стала не спеша обмахиваться, чтобы остудить разгоряченное лицо. Они свернули за угол, прошли мимо огромной урны, из которой ниспадал яркий водопад красной герани и белой петунии.

– Четвертого июля появился один из моих бывших учеников и пригласил меня на танец на глазах у всего города. Ваша матушка узнала об этом, и на следующий же день она и Стюарт-старший явились ко мне.

– А что это за прославленный бывший ученик? Уж не какой-нибудь бродяга, герой нового стихотворения Мэри Маргарет?

– Его зовут Лейн Кэссиди. Вряд ли вы о нем слышали.

Роберт, по-видимому, задумался.

– Он не родственник Чейза Кэссиди?

Рейчел кивнула.

– Племянник. Лейн уехал из нашего города десять лет назад.

Роберт остановился у необыкновенно красивой желтой розы, охватил ее ладонью и, склонившись, зарылся носом в глубь цветка. Выпрямившись, он улыбнулся с аристократически легкомысленным видом – Стюарт никогда не умел так выглядеть.

– Вот как опасно так часто уезжать из дома, тебя все местные сплетни проходят мимо.

– Лейн прославился, и не только у нас, в Монтане. Он ничего не рассказывал о своей жизни. Очевидно, он перемещается из города в город.

Молодая женщина захлопнула веер, и он повис, покачиваясь, на украшенном кисточкой шнурке, который обвивал ее запястье. Слушая стихи о Лейне, она почувствовала себя так же глупо, как в тот вечер, когда Тай рассказал ей о лифе на шлюхе из салуна.

Неужели она действительно так неуверенна в себе, так нуждается во внимании, что готова рискнуть своей репутацией, стать объектом порицания и насмешек всего города? Она, наверное, на мгновение сошла с ума, если позволила Лейну Кэссиди убедить себя в том, что между ними есть какое-то магнетическое притяжение, что-то такое, чего нельзя избежать… И все же она оказалась в его объятиях.

Роберт вывел ее из задумчивости.

– Вы ведь ничего серьезного не испытываете к этому человеку, не правда ли, Рейчел? Если он был вашим учеником, он должен быть значительно моложе вас.

Лицо ее залил румянец, и она порадовалась, что вокруг темно.

– Он моложе всего на четыре года, но, конечно, я не испытываю к нему ничего необычного.

Не успела она еще произнести эти слова, как поняла, что это неправда. Ее чувства к Лейну Кэссиди были такими запутанными, что она не смогла бы выразить их словами. Она надеялась, что Роберт не заметил фальшивой нотки в ее голосе.

Они остановились у просторной беседки с решетками для вьющихся растений, которую Лоретта велела выстроить в саду. Оттуда был виден весь фасад дома с двумя балкончиками, шпилем и воротами. Дом окружала железная изгородь, ворота охраняли каменные львы высотой пять футов. Дом был построен из самого лучшего дерева, в каждой комнате был камин. Маккенна не пожалели денег на дом.