– А из милиции вам ничего не сообщали?

– Нет, ничего. Они, наверно, думают, что он сам найдется. Я иногда к ним звоню, и они говорят, что ищут. Вы знаете, сразу после исчезновения отца к нам приехали какие-то люди. Они говорили, что из ФСБ. И все проверили вокруг. Я так и не поняла, что они искали. Но потом увидела, что они были и в квартире отца, и на даче, и даже у Востряковых. Наверно, искали какие-то бумаги отца или документы. Хотя в милиции мне сказали, что ничего про обыски ФСБ им не известно. И вообще, услышав про ФСБ, они сразу потеряли интерес к поискам моего отца. Видимо, здесь какая-то тайна. Но самое интересное, что еще до этого нас тоже обыскивали. Правда, очень осторожно и когда нас не было дома. Но все равно обыскивали.

– Кто был самым близким другом вашего отца?

– Я думаю, Лапиков. Игорь Викторович Лапиков. Он тоже на пенсии. Работал журналистом. Сейчас уже совсем старый. Ему под девяносто. Вы не поверите, но он все время звонит и спрашивает насчет отца. И сын его тоже часто звонит, иногда даже присылает детям какие-то подарки, сувениры. Он работает в каком-то немецком банке. Вернее, в его филиале. Начальником управления. Мы дружим с детства. Виктор такой хороший парень. Его назвали в честь дедушки. Они все так тепло к нам относятся.

– Кто еще?

– Наш Ефим Востряков в последнее время был близок к папе, но сейчас не знаю. Он так сильно изменился после того, как попал в больницу. Был еще Федор Федорович Симоненко, но он умер еще в прошлом году. Они работали с папой в прокуратуре.

– Больше никого вспомнить не можете?

– Нет, больше никого. Я многих не знала. Отец не любил, когда спрашивали насчет его работы. Никогда дома ничего не рассказывал. Говорил, что у него тяжелая и грязная работа. А дома он должен отдыхать. Хотите чаю?

– Давайте, – неожиданно для самого себя согласился Дронго, – только пойдем на кухню, а то ваш Джульбарс меня загрызет.

– Нет, он добрый. Только сильно переживает, – призналась она.

Потом на кухне они долго сидели и пили чай с ватрушками, которые она положила на тарелочку. Его охватило какое-то забытое чувство нарастающей щемящей тревоги. Он не мог поделиться им с этой молодой женщиной, так доверчиво смотревшей на него, словно в ожидании чуда. Он расспрашивал ее об отце, она охотно рассказывала. Чувствовалось, что ей необходимо было выговориться. Он взглянул на часы. Они говорили уже полтора часа.

– Я лучше пойду, – сказал Дронго, поднимаясь. – Можно я дам вам на прощание три совета?

– Целых три? – печально улыбнулась она. – Давайте. Нужно принимать советы людей с благодарностью. Так говорила моя мама.

– Она была права. Во-первых, никогда и никому больше не открывайте двери. Если увидели чужого. Кто бы он ни был. Даже если скажет, что он незаконнорожденный сын вашего папы.

– У него не было таких сыновей, – улыбнулась она.

– Во-вторых, не нужно тешить себя несбыточными надеждами. Обещаю вам, что сделаю все для того, чтобы найти вашего отца, но боюсь предположить самое худшее. Во всяком случае, нужно быть реалистами.

– Незаконнорожденный сын тоже для реалистов? – грустно спросила Светлана.

– Нет. Только для того, чтобы вы запомнили. Теперь вы, глядя в глазок, всегда будете помнить об этом возможном единокровном брате.

– А третий совет?

– Не собирайте волосы. Вам больше идет, когда они распущены.

Она покраснела, отвернулась. Потом улыбнулась.

– Спасибо. Третий совет мне понравился больше двух предыдущих.

– До свидания, – кивнул он на прощание, выходя из квартиры. Он спускался по лестнице, когда она сверху крикнула ему:

– Подождите, вы не сказали, как вас зовут.

– Меня обычно называют Дронго, – ответил он, поднимая голову.

Уже выходя из дома, он вспомнил про оставшегося в машине Валерия Арсаева. Тот прождал около двух часов. «Ничего, ему будет полезно, – подумал Дронго. – Он ведь так не хотел сюда подниматься».

Арсаев был просто в ярости. Уже дважды звонил Лев Давидович, который интересовался, как идут дела, и был недоволен тем, что его помощник отпустил Дронго одного к дочери Неверова.

– Тебя послали, чтобы ты ходил за ним по пятам, – явно нервничая, повысил голос Деменштейн, – а ты вместо этого сидишь в машине и ничего не делаешь. Зачем мне такой помощник, который сам решает, как ему поступать?

– Если хотите, я пойду туда, – попытался оправдаться Валерий.

– Это будет еще хуже. Он решит, что мы ему не доверяем и устраиваем за ним слежку. Мне уже Регина жаловалась, что наш сотрудник буквально наступает ей на пятки. Где Матвей набирает таких кретинов? Нужно будет их всех потом разогнать.