Визг оборвался, но Афродита продолжала дышать короткими всхлипывающими вдохами.

— Свет! Свет! — прохрипела она так, словно все еще была в Царстве Кошмаров. — Мне нужен свет! Я хочу видеть!

— Ладно, ладно. Только успокойся. — Вспомнив о свече, стоявшей между нами, я неловко пошарила рукой по столу и нащупала зажигалку.

Чтобы справиться с дрожью и зажечь свечу, мне пришлось схватить себя левой рукой за правое запястье. Теплый свет озарил смертельно-белое лицо Афродиты и ее безумные, налитые кровью, глаза.

— Великая Никс! Твои глаза!

— Да знаю! Знаю! Черт, черт, черт! Я ничего не вижу! Я ослепла, — рыдала она, тряся головой.

— Не волнуйся, только не волнуйся, так уже было в прошлый раз. Сейчас я принесу тебе мокрое полотенце, дам воды, как тогда, и ты… — Слова застыли у меня в горле, когда до меня, наконец, дошло, что все это означает. Парализованная страхом, я застыла между кроватью и раковиной. — У тебя снова было видение, да?

Афродита ничего не ответила. Она просто уткнулась лицом в руки и закивала, не переставая рыдать.

— Все хорошо. Все будет хорошо, — повторяла я, как заведенная. Сбросив оцепенение, я бросилась к раковине, схватила полотенце для рук, намочила его холодной водой и наполнила водой из-под крана стакан. Потом подбежала к Афродите.

Она сидела на краешке своей кровати, закрыв лицо руками. Сев рядом, я взбила ее подушки и забормотала:

— Вот, выпей скорее. А потом откинься назад, я положу тебе на глаза мокрое полотенце.

Афродита оторвала руки от лица и не глядя протянула руку за стаканом. Я бережно вложила стакан в ее руку и молча смотрела, как она жадно пьет.

— Попозже я дам тебе еще. А сейчас ложись и закрой глаза.

Афродита послушно откинулась на подушки и уставилась на меня невидящими красными глазами. Выглядела она просто ужасно. Ее налитые кровью белки глаз жутко выделялись на мертвенно-бледном лице.

— Я вижу твой силуэт, совсем чуть-чуть, — еле слышно произнесла она. — Но ты вся красная, как будто в крови, — Афродита снова затряслась от рыданий.

— Я не в крови. Со мной все в порядке. Такое уже было раньше, помнишь? Ты тогда полежала с закрытыми глазами, отдохнула, и все прошло. И сейчас пройдет, не волнуйся.

— Я помню. Но не помню, чтобы это было так ужасно.

Она закрыла глаза, а я сложила мокрое полотенце, осторожно положила его ей на лицо и соврала:

— Да было точно так же, я же видела!

Ее дрожащие руки взлетели вверх, ощупали полотенце, и снова бессильно упали. Я вернулась к раковине и наполнила стакан. Посмотрев в зеркало на бессильно застывшую Ясновидящую, я спросила:

— Это было страшное видение?

Бескровные губы Афродиты задрожали, как у ребенка. Она судорожно вздохнула и прошептала:

— Да.

Я вернулась к кровати.

— Хочешь еще воды?

Она кивнула.

— Такое впечатление, будто я пробежала марафон по пустыне. Разумеется, я никогда в жизни не делала ничего подобного. И не собираюсь делать. От бега потеют, а это так непривлекательно!

Обрадованная тем, что Афродита явно приходит в себя, я с улыбкой вложила ей в руку стакан. Потом села рядом на кровать и стала ждать.

— Я чувствую, что ты на меня смотришь, — пробурчала она.

— Извини. Постараюсь тебя не беспокоить, — вздохнула я и, помолчав, спросила: — Может, позвать Дария? Или Дэмьена? Или обоих?

— Нет! — поспешно ответила Афродита. Я видела, как она несколько раз судорожно сглотнула, а потом, немного успокоившись, добавила: — Не уходи никуда, ладно? Я не хочу оставаться одна — по крайней мере, теперь, когда я ничего не вижу.

— Конечно, я просто не подумала. Я никуда не уйду. Не хочешь рассказать мне о своем видении?

— Не хочу, но, видимо, придется. Я видела семерых вампирш. Вид у них был очень важный — большие шишки, все, как одна, Верховные жрицы. Они были в каком-то по-настоящему шикарном месте. Благородные старые деньги и никакого нуворишского шика, от которого за милю разит тугим кошельком и неистребимым дурновкусием. — Я выразительно закатила глаза, но Афродита, к сожалению, этого не увидела. — Сначала я даже не поняла, что это видение. Я думала, сон. Я смотрела на важных вампирш, сидевших на похожих на троны стульях с высокими спинками, и ждала, что сейчас произойдет что-нибудь невероятное, такое, что бывает только во сне. Ну, например, Джастин Тимберлейк выскочит из-за портьеры и покажет мне крутой стриптиз, напевая «Sexy back».

— Классный сон, — искренне оценила я. — Джастин нереально крутой, хотя и начал стареть.

— Остынь. У тебя и так слишком много парней, чтобы видеть сны о Джастине Тимберлейке. Оставь его мне. Короче, я жестоко обломалась. Никто из вампирш не превратился в Джастина и раздеваться тоже никто не спешил. Но не успела я удивиться, как все стало более, чем очевидно, потому что в зал вошла Неферет.

— Неферет!

— Вот именно. С ней был Калона. Неферет говорила, но вампирши слушали ее вполуха, потому что пялились на Калону.