— Поскольку ты не догадался уйти и оставить меня в покое, я решила проявить элементарную вежливость, — с деланной беспечностью ответила я.

Калона запрокинул голову и расхохотался. Смех его был искренним, заразительным и очень-очень соблазнительным. Мне вдруг ужасно захотелось забыть о сопротивлении и рассмеяться вместе с ним.

Это желание было настолько сильным, что я уже готова была шагнуть вперед, но тут крылья Калоны вдруг всколыхнулись и слегка приоткрылись, так что солнечный свет упал в их темную глубину, и черные перья заиграли всеми оттенками синего и пурпурного.

Этого мгновения было достаточно, чтобы я очнулась, словно врезавшись лбом в невидимую стену. Я вспомнила, кто он такой — злой падший бессмертный, который хочет отнять у меня свободу воли, да и саму душу.

— Не понимаю, что тебя так развеселило, — быстро сказала я. — Это правда, и ничего кроме правды. Я повернулась к тебе только из вежливости, хотя мне очень хочется, чтобы ты убрался куда-нибудь подальше и дал мне спокойно поспать.

— Ах, А-я, малышка А-я, — вздохнул падший ангел, посерьезнев. — Я никогда не оставлю тебя в покое. Мы с тобой крепко связаны. Нам суждено стать друг для друга спасением или гибелью. — Он сделал шаг ко мне — я синхронно отступила назад. — Что скажешь, моя А-я? Чем будет наша связь? Спасением или гибелью?

— Я могу отвечать только за себя! — Я заставила себя говорить спокойно и даже слегка насмешливо. Холодная балюстрада крыши за спиной вдруг показалась мне стеной тюремной камеры. — По мне так и то и другое звучит отвратительно. Спасение? Это слово из лексикона Людей Веры. Обратись к ним, падшие ангелы — их специальность. Гибель? И это слово напоминает мне о Людях Веры. С каких это пор ты стал таким скучным и религиозным?

В два широких шага Калона преодолел разделявшее нас расстояние. Его руки превратились в прутья клетки, и я вправду оказалась заперта между ним и балюстрадой.

С тихим шелестом Калона распахнул крылья, и их черное сияние затмило солнце. Я вновь почувствовала исходящий от его тела жуткий и восхитительный холод. Он должен был отпугнуть меня — но этого не произошло. Напротив, этот холод притягивал меня. Мне хотелось раствориться в приносимой им сладкой боли.

— Скучным? Ах, моя маленькая А-я, какие только имена не давали мне смертные на протяжении долгих столетий, но скучным меня еще никто и никогда не называл!

Калона возвышался надо мной. Его было так много! Столько блестящей, обнаженной кожи… Я с усилием оторвала взгляд от груди этого ослепительного демона-искусителя и взглянула ему в глаза.

Калона улыбался спокойной, уверенной и безмятежной улыбкой. Он был так прекрасен, что у меня перехватило дыхание. Понимаете, Старк, Хит и Эрик были очень симпатичными парнями — можно сказать, на редкость симпатичными. Но разве они могли соперничать с бессмертной красотой падшего ангела? Калона был шедевром, ожившей статуей бога физического совершенства, еще более прекрасной от того, что был живым и близким, совсем близким — стоило только руку протянуть.

— Я… Я хочу, чтобы ты отошел от меня, — попросила я, безуспешно пытаясь справиться с дрожью в голосе.

— Разве ты этого сейчас хочешь, Зои?

Звучание моего имени сладким эхом отозвалось у меня в груди, и меня потянуло к Калоне еще сильнее, чем когда он называл меня А-ей.

До боли вцепившись пальцами в каменную балюстраду, я отчаянно пыталась сопротивляться его чарам. Сделав глубокий вдох, я приготовилась солгать, ответив «да» потому что на самом деле мне не хотелось ни шаг отпускать Калону от себя.

«Используй силу правды», — еле слышно прошелестело у меня в мозгу.

Какой правды? В чем она? В том, что я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься в его объятия? В том, что я постоянно думаю о том, как А-я отдавалась ему? Или в том, что я хочу быть обычной девчонкой, проблемы которой исчерпываются несделанными уроками и ссорами с подругами?

«Говори правду».

Я зажмурилась.

«Хорошо, я скажу правду».

— Прямо сейчас я хочу спать. Хочу быть обычной семнадцатилетней девушкой. Хочу переживать по поводу уроков, стоимости страховки на машину и неприлично высоких цен на бензин. Честное слово, я была бы счастлива, если бы ты мог дать мне из этого хоть что-то. — Я решительно посмотрела Калоне в глаза, чувствуя, как даже такой крошечный кусочек правды придал мне сил.

Калона улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой.

— Почему же ты не попросишь меня об этом, Зои?

— Потому что дать мне этого ты не сможешь.

— Я смогу дать тебе гораздо больше, чем эти глупости!

— Это я знаю. Но ничего из этого не будет обыкновенным. А сейчас мне больше всего на свете нужна хорошая доза нормальности.

Калона поймал мой взгляд, и я увидела в его глазах вопрос. Он ждал, что я дрогну, отведу глаза, разнервничаюсь или даже ударюсь в панику. Но я сказала ему правду — и эта маленькая, но честная победа укрепила мой дух.