— Но я не нужна тебе, — горько прошептала Афродита.

— Ты мне нужна! — твердо ответил Дарий.

— Зачем? Мы же даже не трахаемся!

— Афродита, зачем ты? Знаешь прекрасно, что я без ума от тебя и хочу тебя страстно. Но наша связь много больше, чем просто желание, страсть и влеченье. Узы намного прочнее нас объединяют друг с другом.

— Я этого не понимаю! — выдавила из себя Афродита, чувствуя, что вот-вот разрыдается, и от этого еще больше раздражаясь.

— Я понимаю, — Дарий подошел к ней совсем близко, взял за руку и вдруг опустился на одно колено. — И прошу тебя честь оказать мне.

— О, Богиня! В чем дело? — пролепетала Афродита, не на шутку перепугавшись, что Дарий сейчас сделает что-нибудь непростительно-смешное — например, попросит ее выйти за него замуж.

Дарий прижал к сердцу кулак и посмотрел Афродите в глаза.

— О, Афродита, Пророчица Никс и Избранница нашей Богини. Честь окажи мне, принять согласившись мою Клятву Воина ныне. Я присягаю тебя защищать всею жизнью своей до последнего вздоха. Я присягаю служить тебе верой и правдой, и верность тебе ставить выше всех прочих условий. Буду тебе я служить до конца своих дней, и за гробом, коль будет на то воля нашей Богини. Ты принимаешь присягу мою?

Невероятное, незнакомое, необъятное счастье затопило сердце Афродиты. Дарий хочет быть ее Воином! Но счастье померкло, стоило ей вспомнить о последствиях такой клятвы.

— Ты не можешь быть моим Воином, Дарий. Зои твоя Верховная жрица. Если тебе уж так приспичило кому-нибудь присягнуть — присягни ей, — грубо буркнула Афродита, стараясь не подать виду, что умирает от ревности при одной мысли о том, что ее Дарий опустится на колено перед Зои.

— Зои — Верховная жрица, но воин второй ей не нужен. Старк молодой полон сил и желания следовать слову присяги. Кроме того, я у Зои просил позволения стать твоим Воином верным.

— Ты просил у нее разрешения?

Воитель торжественно кивнул.

— Должен я был это сделать, ведь клятва — серьезное дело.

— Значит, ты это серьезно? Это не минутный порыв, да? Ты все обдумал?

— Да, — улыбнулся Дарий. — Я хочу защищать тебя вечно!

Афродита со слезами замотала головой.

— Но ты не можешь этого сделать!

С лица Дария сбежала улыбка.

— Волен решать я, кому присягать, и никто меня не остановит. Молод я, но у меня много сил, так что не беспокойся напрасно. Дарий сумеет тебя защитить, можешь в этом не сомневаться.

— Но я совсем не это имела в виду! Я знаю, что ты хороший — да что там, ты слишком хороший! Вот в чем проблема, — всхлипнула Афродита и, наконец, расплакалась.

— Я тебя не понимаю, — растерянно пробормотал Дарий.

— Почему ты хочешь присягнуть мне? Ведь я такая гадкая! Я стерва! — плакала Афродита.

Тревога исчезла из глаз Дария, и он снова заулыбался.

— Ты уникальна.

Но Афродита, рыдая, затрясла головой.

— Я разобью тебе сердце! Сделаю тебя несчастным. Я делаю несчастными всех, кто ко мне приближается!

— Мне повезло, что я сильный и крепкий воитель. Мудрая Никс обо всем позаботилась, видишь?

— Но почему, почему? — всхлипывала Афродита, не замечая, что капавшие с ее подбородка слезы промочили футболку Дария насквозь.

— Потому, что ты самая лучшая в мире. И потому, что тебе нужен тот, кто полюбит тебя больше жизни. Не за богатство твое, красоту или место под солнцем. Просто за то, кто ты есть, и за то, что тебя не любить невозможно. Примешь ли клятву мою?

Афродита подняла залитое слезами лицо, взглянула в глаза воина и вдруг почувствовала, как что-то в ней оттаяло. Она увидела в открытом взгляде Дария свое будущее.

— Да, я принимаю твою клятву, — твердо ответила она.

С радостным криком Дарий вскочил и заключил свою пророчицу в объятия.

Он обнимал ее до самого заката, а она все плакала и плакала, пока не выплакала тугой узел тоски, одиночества, обиды и гнева, столько лет сковывавший ее сердце.

Обычно у Стиви Рей не было проблем со сном. И хотя это определение навязло в зубах, но что поделать, если днем она спала «как убитая» — не больше не меньше! Но только не этим днем. Все дело в том, что ей так и не удалось отвлечься от своих мыслей — точнее сказать, от своих виноватых мыслей.

Что ей делать с Рефаимом?

Рассказать Зои — вот что делать! Это точно. Несомненно. Бесспорно.

— Ну да, а потом Зои взбесится, как длиннохвостая кошка, попавшая под кресло-качалку! — процедила сквозь зубы Стиви Рей, продолжая беспокойно расхаживать туда и обратно перед входом в погреб.

Стиви Рей была одна, но то и дело воровато оглядывалась по сторонам, словно ожидая нападения.

Что если кто-нибудь ее здесь застукает? Но она же не делает ничего плохого! Просто не может уснуть, вот и все.