— Наверное, — печально вздохнула Стиви Рей. — Но мне не хотелось в это верить. Я думала, что им просто нужно время, чтобы принять правильное решение, выбрав добро и человечность. Надеялась, что рано или поздно они сами во всем разберутся. Наверное, я ошиблась.

— Думаешь, эти недолетки отпугнут твоих друзей от туннелей?

— Типа того. Но, главным образом, я сама их отпугну. Понимаешь, мне надо постараться выиграть время — для тебя и для плохих красных недолеток. — Стиви Рей твердо посмотрела в глаза Рефаиму. — Даже если ошибаюсь.

Не говоря больше ни слова, она открыла дверь, подошла к Рефаиму и закинула его руку себе на плечи. Они вместе осторожно переступили порог и шагнули в ледяные сумерки.

Стиви Рей знала, что каждый шаг от сарая до зияющего отверстия в земле причиняет Рефаиму страшную боль. Но за всю дорогу он не произнес ни звука, лишь тяжело дышал.

Пересмешник грузно опирался на Стиви Рей, и ее снова поразило тепло его тела и знакомое ощущение мужской руки на плечах, которое так дико сочеталось с прикосновением пернатого бока раненого.

По дороге она постоянно оглядывалась по сторонам, умирая от страха при одной мысли о том, что кто-нибудь, типа пронырливого воображалы Эрика, решит выйти наружу и провести личную разведку на местности.

Тусклое солнце садилось. Стиви Рей всем телом чувствовала, как оно покидает промозглое дождливое небо. Очень скоро аббатство снова придет в движение.

— Вот так, ты отлично справляешься. Ты сможешь, Рефаим. Но нам нужно торопиться, — шептала Стиви Рей, подгоняя пересмешника и стараясь успокоить собственную виноватую совесть.

Никто их не окликнул. Никто не бросился к ним, никто не заметил. И самое главное, они добрались до ямы даже быстрее, чем рассчитывала Стиви Рей.

— Ползи вниз. Тут неглубоко. Я придержу тебя, так что не беспокойся.

Рефаим не стал тратить силы на слова.

Молча кивнув, он повернулся, стряхнул с себя одеяло, а потом, с помощью Стиви Рей, державшей его за здоровую руку — как все-таки хорошо, что при всей своей силе и выносливости он оказался таким легким! — медленно и мучительно сполз под землю. Стиви Рей спрыгнула следом.

Очутившись в туннеле, Рефаим привалился спиной к стене, пытаясь отдышаться. Стиви Рей хотела было предложить ему отдохнуть здесь, но панический ужас перед тем, что друзья могут отправиться искать ее и застанут в компании пересмешника, заставил ее быть жестокой.

— Тебе нужно идти. Сейчас же. Немедленно! Вон туда, — она махнула рукой в густую тьму. — Там будет очень темно. Извини, конечно, но у меня не было времени раздобыть тебе фонарик или лампу. Справишься как-нибудь?

Он кивнул.

— Я издревле предпочитаю ночь.

— Вот и умница. Иди по туннелю, пока не дойдешь до того места, где вместо земляных стен начинаются бетонные. Там повернешь направо. Дальше будет немного сложнее, потому что чем ближе к вокзалу, тем чаще попадаются ответвления от главного туннеля. Никуда не сворачивай, понял? Главный туннель будет освещен — по крайней мере, я надеюсь, что не все наши лампы погасли. Короче, иди все вперед и вперед, пока не доберешься до света, еды и комнат с кроватями, бельем и всем необходимым.

— Там живут темные красные недолетки.

Это был не вопрос, но Стиви Рей все равно ответила.

— Да, они там. Пока там жили мы с нормальными красными недолетками, они держались подальше от главного туннеля и наших комнат. Я не знаю, чем они занимаются сейчас, и уж тем более не могу знать, что они с тобой сделают. Не думаю, что они захотят тебя слопать — извини, но пахнешь ты не слишком аппетитно. Но одно могу сказать наверняка — они… — Стиви Рей замолчала, подбирая подходящее слово. — Они не такие, как я и остальные наши.

— Они порождения тьмы. Но я сам такой, поэтому не боюсь их.

— Вот и прекрасно! Надеюсь, у тебя все будет хорошо. — Стиви Рей снова помолчала, будто не зная, что еще сказать, и наконец выпалила: — Может, как-нибудь увидимся.

Рефаим молча посмотрел на нее и ничего не ответил.

Стиви Рей нервно оглянулась назад.

— Ну вот, Рефаим. Теперь иди. И поскорее. Здесь тебе оставаться опасно. Как только отойдешь подальше, я обрушу эту часть туннеля, чтобы никто не смог тебя выследить, но все равно — поторопись!