– Ой, как вы красиво выражаете свои мысли! – воскликнула Аглаида, – почти как эксперт или критик, ничего не поймешь, но так умно и здорово. Я от вас без ума. А вы что скажете, Эдит?

– По поводу художника или Федора? – с легкой, едва уловимой иронией спросила Эдит.

– По поводу художника. Мне кажется, он неплохо рисует, себя я думаю можно будет узнать, но вот фамилия – Треска.

– Вас она смущает? Чем?

– А вдруг, кто подумает, что это название картины?

Услышав ответ Аглаиды Федор неожиданно закашлялся и низко опустил голову. Подъехали к элитному кирпичному дому в центре Москвы. Никита приспустил боковое стекло и кивнул охраннику в будке головой. Шлагбаум поднялся. Федор фиксировал все рубежи защиты дома. Остановка у подъезда. Никита выходит и открывает двери автомобиля.

– Ты можешь быть на сегодня свободен! – говорит Аглаида Никите. – Завтра как обычно. С утра в бассейн.

Федор обратил внимание, что охранник Никита погнал автомобиль к воротам в подземный гараж.

Вошли в подъезд. И тут Федора ждал сюрприз. Два дюжих охранника с немигающими взглядами сидящие за пуленепробиваемым стеклом жестко сказали гостям:

– Дамы и господа. Вы у нас первый раз, приготовьте паспорта.

Федор даже вздрогнул.

– А отпечатки пальцев снимать не будете? – спросила Эдит. Федор долго ковырялся, прежде чем расстался с документом, который всучил ему Купец. Охранник посмотрел на Федора, сличил его с фотографией и передал паспорт напарнику. Тот быстро сделал с него ксерокопию. Федор скрипнул зубами. Он засветился здесь как Иванов Федор Сергеевич. Сволочь Купец. Сделал подарочек, называется. Федор вспомнил, что участковый видел у него его оригинальный паспорт. Там он был собою – Боровиковым Федором Евсеевичем. Вот незадача. Подставил старик. Эдит, жена участкового, может случайно здесь узнать одну фамилию, а дома от мужа другую.

У Федора вспотел лоб. Или Аглаида спросит утром у охраны, дайте глянуть на ксерокопию его паспорта. А потом как-нибудь обмолвится в разговоре с Эдит.

«Надо баб-с развести по разным углам», сообразил Федор. Иначе, нам удачи не видать. С нехорошим чувством он поднимался в квартиру миллионерши. Лифт открылся посредине какого-то ботанического сада. Федор настроенный на видеокамеру даже растерялся. От самого входа в дом он держал в руках портсигар и снимал, снимал, снимал все на миниатюрную видеокамеру.

– Гости проходите. У меня целый этаж! – похвалилась Аглаида и крикнула, – Хасюмото! Карасава! У нас гости.

Оставив Федора с Эдит в гостиной, хозяйка вышла в соседнюю комнату.

Федор думал, что выйдут два японца, но вышли два огромных пса, черный мастифф и черный дог. Дог уперся лапами в грудь Федору. Федор боялся шевельнуться. В это время мастифф обошел его сзади и потянул за брюки. Эдит захохотала и сбросив туфли забралась на диван. Федор проклял тот день, когда позарился на большие деньги. Как его смог уговорить Купец? Чем он думал? Голова на плечах у него была?

Вошла Агаида и рявкнула на собак:

– Хасюмото! Карасава! Что б вы сдохли! Пошли ублюдки вон.

Минут через десять появилась тетя Глаша, а вместе с нею легкая закуска, выпивка. Аглаида включила телевизор. Потек ни к чему не обязывающий пустой разговор. Женщины могут часами говорить ни о чем. Федор сидел и думал о том, что ему надо отделаться от Эдит. И кто его только за язык дернул, надо ж было сказать соседке, что он хочет пойти на художественную выставку. Не дай Бог еще этот участковый увидит его со своей женой. А ведь возвращаться придется вместе.

Пробило три часа. Аглаида стала переключать каналы и вдруг вся засветилась счастьем. Шел показ художественной выставки. Сначала камера наехала на сам Выставочный дом. Затем пошла съемка первых двух залов. За кадром потек комментарий корреспондента, а в кадре на фоне картин Трески появилась Аглаида. Голые плечи, голая грудь. Картинка сменилась. Появилась работы другого художника и вновь показали Аглаиду. Федор несказанно удивился. Теперь у нее на груди сияло огромное бриллиантовое колье. Когда успела одеть? Это ж отличный монтаж. Оператор честно отработал свои деньги.

Аглаида цвела и пахла.

– Вы видели? Вы видели? Эдит, Федор, что скажете? Интересно, через сколько времени повторят. На Урал надо позвонить, у меня подружка одна в «Электронике» работает. Пусть весь магазин включает. Позвоню.

Вдруг Эдит воскликнула:

– Аглая. С тебя колье на выставке сняли. На тебе колье было, когда ты интервью давала. Где оно?

Аглаида счастливо, словно девочка теребила на себе платье.

– Не брала я его. Просто этот оператор меня уже снимал. Он знает, что я благодарна буду, если в кадр попаду. Здесь и старая пленка и новая. Я на всех выставках нонсенс, всегда в кадр попадаю.

– Не может быть! – добродушно рассмеялась Эдит. Аглаида с воодушевлением воскликнула:

– Хочешь я тебе это колье покажу. Увидишь, что на мне оно еще лучше смотрится, чем в телевизоре. Пойдем в мой будуар. Сейф у меня там.

Федор напрягся. Или пан или пропал. Второго такого удобного случая может больше и не быть. Он воскликнул:

– Я один с Карасавой и Хасюмотой не останусь. Девочки, я с детства этих тварей боюсь. А они чувствуют и наглеют. Только и ждут, чтобы я остался один в гостиной.