И словно подтверждая мои мысли, на окраине Парижа грянул взрыв. В затянутое свинцовыми тучами зимнее небо потянулся чёрный столб дыма. Началось! Ветер донёс треск мушкетных выстрелов и крики. Где-то начался бой. Воззвания появились не просто так и затишье на улицах — лишь прелюдия к настоящему шторму.

Неужели имперские амбиции Бонапарта так сильно раздражают парижан? Что-то не вериться. Они вполне довольны своим победоносным правителем, по крайней мере, пока он по-прежнему победоносен. Тут пахнет заговором и отчего-то, мне кажется, что мои испанские знакомцы в серых мундирах замешаны тут.

На самом деле, мне не было до этого дела. Я шёл в магазин, к графу Ди, чтобы потребовать у него объяснений.

Зная о колокольчике, я вошёл в магазин «Граф Ди» без стука. Хозяин восседал на диване в гостиной, как всегда окружённый животными, и пил чай. Увидев меня, Ди поднялся, прошёл к двери и поклонился мне. Я отвесил столь же вежливый поклон в ответ. Снова спасибо мастеру Вэю.

— Приветствую вас, поручик, — сказал мне граф. — Рад видеть вас снова. Решили всё же купить у меня животное?

— Приветствую, — ответил я. — Нет, граф, домашние животные мне ни к чему. Даже столь полезные, как ваши. Вроде аквиллы.

— Вы снова вспомнили эту историю, — вздохнул граф, жестом приглашая меня за столик. — Я уже говорил вам, что мифическими животными не торгую.

— Простите, граф, — покачал головой я, садясь на стул, — но как же ваш баран, то есть, тотэцу. Мифический зверь с лицом человека, клыками тигра и телом овцы. Разве он существует не только в мифах вашей Родины?

Я слышал о подобном животном от мастера Вэя и, увидев его в магазине графа, даже мельком, тут же вспомнил о жутком существе, рассказ о котором так напугал меня в детстве. К счастью, в обширной библиотеке графа Черкасова нашёлся толстый том «Звери сколь реальные, столь и мифические, что обитают на таинственном востоке». В нём-то я и отыскал название этого животного и более подробное описание его внешности и повадок.

— Вы ошибаетесь, поручик, — покачал головой граф, — тотэцу не мифическое животное, а просто весьма редкое. Их практически истребили из-за дикого нрава и жестокости, мало свойственной иным животным. Теперь его почти невозможно встретить.

— А то, что он ещё и человеческим языком разговаривает? — не без ехидства поинтересовался я.

— В ваших сказках, — легко парировал граф, — многие звери говорят по-человечьи. Так что же, все ваши волки, медведи, лисы и зайцы — миф?

— Браво, граф, — не удержался я. — Браво. Быть может, вы скажете, что русалки, единороги, камелопарды, тоже существуют? Просто они очень редки.

— Вы будете сильно удивлены, поручик, — загадочно улыбнулся Ди, — узнав, какие животные обитают вокруг нас. Вот, например, вы назвали геральдического камелопарда, которого все представляют себе помесью верблюда и леопарда. А ведь на самом деле так называли жирафа. Единорог, по-китайски цилинь, что также значит — жираф. Просто люди в прошлом наделяли животных необыкновенными способностями, исходя из их необыкновенного облика. Разве не чудесен жираф? — голос графа вновь изменился, став удивительно детским. — Расцветка, длина шеи, он просто удивителен!

Его восторг прервал новый взрыв. Кажется, неподалёку выстрелили из пушки. Мимо магазина пробежал отряд солдат национальной гвардии. Их мундиры были порваны, на синем и белом сукне — пятна засохшей крови. Большая часть без своих двуугольных шляп с трёхцветными значками.

Девушка-кошка, кажется, та самая, что прыгнула мне на колени вчера, грациозно подошла к окну и принюхалась. Её тонкий носик чуял кровь, что лилась сейчас на парижских улицах.

— Кстати, граф, — сказал я, когда грохот пушечной стрельбы притих, — а как вам удалось пережить семьсот восемьдесят девятый год? В те смутные времена казнили дворян десятками каждый день. А вы, как я слышал, держали магазин с таким провокационным названием вполне открыто.

— Мои звери всегда защищали меня, — ответил граф. — На меня несколько раз пытались напасть, даже магазин дважды поджигали, не хочу об этом вспоминать… — отмахнулся он.

— А отчего вы не перебрались из Парижа? Так любите этот город?

— Хороший город, — согласился Ди, — хотя в восемьдесят девятом, он потерял большую часть своего шарма. Однако в то время покинуть Париж было равносильно приговору для большей части моих зверей. В городе достать для них пропитание куда проще, нежели в охваченной гражданской войной стране, где каждый крестьянин сначала выстрелит из мушкета, а уж после станет разбираться, кто к нему пришёл. К тому же, я не люблю путешествовать, перемена мест — сильно утомляет меня.

— Однако из Пруссии, где вас так привечал король Фридрих, кстати, давний враг моей Отчизны, вы всё же уехали. Хотя он и даровал вам дворянство.

— Берлин опротивел мне, — скривился Ди. — Его вдруг наполнили неприятные люди в сером, вроде тех, от кого вы меня спасли давеча. Они стали развешивать на перекрёстках оскорбительные лозунги, вроде: «Пруссия для пруссаков!» или «Смерть расово неполноценным!». И вы знаете, поручик, у них нашлось немало сторонников. Стали нападать на евреев, особенно богатых, хотя, как я понял, это у вас, в Европе, нечто вроде традиции. — Ди улыбнулся. — Несколько раз и на меня напали, безрезультатно, впрочем. Однако меня это стало утомлять, и я решил покинуть Берлин ради Парижа. Тем более, времена были вполне спокойные, и моим животным в пути голод не грозил.