В странном месте и в неподходящее время они завели этот сложный разговор. Их окружали яркие цвета, приятные ароматы, голоса и смех – все атрибуты большого и пышного празднества. А потом грянула музыка, Джозеф обнял Клодию за талию, взял за руку и закружил в танце.

Несколько минут его не покидало необычное ощущение: казалось, все взгляды прикованы к ним с Клодией. Но этого просто не могло быть – танцевали почти все. Отводя глаза от Клодии, Джозеф видел, как Бьюкасл танцует с герцогиней, Холлмир – с маркизой. Никто из них четверых даже не смот-рел в его сторону, как и Лорен с Китом, Росторны, Эйдан Бедвин и его жена. Очевидно, всех, с кем Джозеф недавно беседовал, увлекли радостное возбуждение и вальс.

И тем не менее…

Ему почему-то казалось, что все вокруг внимательно наблюдают за ним. Точнее, не за ним одним. И не за Клодией. А за ними обоими. Словно присутствующие не просто хотели узнать, как он отреагирует на бегство невесты с другим или как Клодия отнесется к тому, что друг ее детства пустился в бега с другой женщиной. Гости и хозяева поместья гадали, что случится дальше именно с ними – с Джозефом и Клодией.

Как будто они все знали.

– Мне почему-то так неловко… – призналась Клодия. Она держалась строго и постоянно поджимала губы.

– Из-за вальса?

– Мне кажется, на нас все смотрят, – объяснила она, – но это же абсурд. Никто не смотрит. Зачем им это?

– Может быть, все уже знают, что мы только что обрели свободу? – предположил Джозеф.

Их взгляды встретились, у Клодии перехватило дыхание – его оказалось достаточно лишь на одно тихое восклицание. Джозеф улыбнулся:

– Клодия, предлагаю просто повальсировать в свое удовольствие. И к чертям всех, кто за нами следит.

– Да, – чопорно поддержала она. – К чертям их всех.

Он широко усмехнулся, она запрокинула голову, рассмеялась – и сразу несколько человек оглянулись на них.

После этого они уже ни о чем не думали, отдавшись танцу, – кружились, почти не глядя друг на друга и лишь мимоходом замечая калейдоскоп красок и огней, вращающийся вместе с залом. И не переставали улыбаться.

– О-о! – протянула Клодия расстроенно и удивленно, когда музыка кончилась и пришлось возвращаться обратно из мира, который они вдвоем с Джозефом успели обжить и полюбить за последние полчаса.

– Давайте удерем отсюда, – вдруг предложил он.

Клодия в изумлении широко открыла глаза.

– До ужина еще полчаса, – напомнил он, – потом опять начнутся танцы. Еще не менее двух часов никто и не вспомнит об отъезде в Линдси-Холл.

– Значит, вы предлагаете не просто прогуляться по террасе? – уточнила она.

– Нет, не просто. – Он разжал объятия и заложил руки за спину. Танец кончился, повсюду слышались жизнерадостные голоса. – Второе возможное решение – весь вечер танцевать с другими партнерами и любезничать с посторонними людьми.

Клодия посмотрела на него, ее лицо стало серьезным.

– Схожу за шалью.

Джозеф проводил ее взглядом. По-видимому, неловкости не избежать. Им обоим. Любить, зная, что это ни к чему не приведет, – одно дело. А иметь свободу выбора – совсем другое. Но свобода бывает обманчивой. Даже в отсутствие Порции препятствий на пути к счастью может оказаться слишком много.

Хватит ли любви сил, чтобы преодолеть их?

Однако все тридцать пять лет жизненного опыта подсказывали ему: преодоление любых препятствий – только вопрос времени, были бы терпение и решимость.

Если перед тобой лишь препятствие, а не тупик.

Делая вид, что не замечает Уилму, машущую ему рукой издалека, Джозеф направился к двери, чтобы без помех дождаться Клодию.

Вальсируя с Джозефом, Клодия ничуть не сомневалась, что все вокруг наблюдают за ними с любопытством, как за будущей парой. Но пока она ходила за шалью, ей вдруг пришло в голову, что если на них и смотрели, то лишь с недоверием и удивлением, вызванным ее самонадеянностью. А может, даже с жалостью.

Но с каких это пор она стала считать себя недостойной мужчины, кем бы он ни был?

Она ничем не хуже других присутствующих дам.

К бальному залу, у дверей которого ее ждал Джозеф, Клодия вернулась целеустремленной походкой, с хищным блеском в глазах.

И кстати, с каких это пор мысленно она называет его просто Джозефом?

– Пожалуй, нам следовало бы пройтись, – сказала она.

Он усмехнулся. Его усмешки определенно отличались от улыбок, и эта была именно усмешкой. От нее Клодия мгновенно вскипела. Она стала посмешищем для чуть ли не всей английской аристократии, а он и рад!