– Вы обязательно должны переброситься хотя бы парой слов с герцогом и герцогиней Бьюкасл, – заявила она. – Они вон там, беседуют с мамой и папой.

Джозеф поклонился Клодии и позволил невесте увести его.

Клодия мысленно встряхнулась, решительно избавляясь от подавленности, которая мучила ее весь день. Унизительно и глупо вздыхать по человеку, сердцем которого уже завладела другая. С одной стороны к ней приближалась широко улыбающаяся Сюзанна, с другой – не менее улыбчивый Чарли. Разве у нее есть причины для тоски?

Есть, да еще какие.

На Джозефа накатила вполне понятная волна ликования. Его предложение было благосклонно принято и Болдерстонами, и самой Порцией. Ее мать буквально пришла в экстаз.

Свадьбу решили отпраздновать в Лондоне осенью – по настоянию леди Болдерстон и самой Порции. Обе в один голос заявили, что будет очень жаль, если свадьба состоится не в самое подходящее время, когда весь свет отдыхает за городом, но до следующей весны слишком уж далеко, а здоровье герцога Энбери внушает серьезные опасения.

После этого разговор вертелся вокруг списка приглашенных, подвенечного платья и свадебного путешествия – по крайней мере насколько мог слышать Джозеф. В нем вновь пробудилась надежда, что брак окажется удачным. В суете приготовлений и ввиду отъезда в Элвесли он так и не успел поговорить с невестой с глазу на глаз, но собирался восполнить это упущение сразу после сегодняшнего приема. Общий сбор родных и близких настроил его на благодушный лад, тем более что из Бата прибыли даже его отец и мать. Явились также лорд и леди Болдерстон, хотя собирались уехать завтра, до того как начнется самая торжественная часть празднования годовщины.

Как предписывал этикет, Порция старалась не липнуть к жениху после ужина, когда все собрались в гостиной. С чашкой чаю в руках она устроилась рядом с Невиллом, Лили и Маклитом. К удивлению Джозефа, в эту компанию Порцию позвал не кто-нибудь, а Нев, хотя было ясно, что он и Лили недолюбливают ее. Вероятно, дружные супруги решили познакомиться с мисс Хант поближе.

Только одно обстоятельство удручало Джозефа – точнее, два, считая вместе с присутствием мисс Мартин, к которой он за время встреч в Лондоне успел привязаться. Но тяжелее всего он переносил разлуку с Лиззи. Она жила совсем рядом, в Линдси-Холле, заводила подруг, плела венки из ромашек, гуляла с верным бордер-колли. И ему, Джозефу, отчаянно хотелось быть рядом – укрывать ее на ночь одеялом, читать сказки. Но общество считало, что незаконнорожденных отпрысков джентльмена следует прятать от его родных и воспитывать вдали от отцов.

– Опять ты витаешь в облаках, Джозеф, – заметила его кузина Гвен, вдовая леди Мьюир, садясь рядом.

– Скажи, Гвен, что дает силу обществу? – спросил он.

– Любопытный вопрос, – улыбнулась она. – Общество состоит из личностей, однако действует как единое целое, верно? Что придает ему власть и силу? Понятия не имею. Может быть, они обусловлены историческими причинами? Обычаями? И тем, и другим? Или свойственным всем нам опасением, что в случае отмены строгих правил над нами одержат верх ужасные низшие классы? Отголоски французских событий все еще слышны. Впрочем, любые объяснения абсурдны. Потому я и стараюсь по возможности держаться подальше от светского общества. А тебя оно чем-то не устраивает?

Джозеф чуть было не выложил ей всю правду. Что сказала бы она, узнав о Лиззи, о которой он давным-давно рассказал ее брату? Джозеф почти не сомневался, что не увидел бы со стороны Гвен ни потрясения, ни проявлений бессердечия. И все-таки он не отважился. Гвен – его кузина, приятельница, но при этом леди. И он ответил на вопрос вопросом:

– У тебя никогда не возникало желания поселиться где-нибудь на краю света и начать все заново – там, где тебя никто не знает и ничего от тебя не ждет?

– И такое бывало, – кивнула Гвен, – но я всерьез сомневаюсь, что на земле найдется подходящий уголок. – Она коснулась его руки и понизила голос: – Ты сожалеешь об этом, Джозеф? По вине дяди Уэбстера?

– Ты о моей помолвке? – Он беспечно рассмеялся. – Нет, что ты. Из Порции выйдет несравненная герцогиня.

– И несравненная жена? – Гвен вгляделась в его лицо. – Джозеф, я желаю тебе только счастья. Признаюсь честно: ты всегда был моим любимым кузеном. По крайней мере самым любимым из всех родственников мужского пола, потому что Лорен я все-таки люблю сильнее. Но с другой стороны, мы с Лорен выросли вместе, как родные сестры, а не двоюродные.

Словно почувствовав, что речь идет о ней, к ним приблизилась Лорен, которая привела с собой мисс Мартин.

– Гвен, ты не отойдешь со мной в столовую на минутку? – немного погодя спросила Лорен. – Мне необходимо узнать твое мнение.

Джозеф заметил, что Невилл и Лили покинули комнату, вышли через застекленные двери и увели за собой Порцию и Маклита – вероятно, прогуляться по саду.

Так они остались наедине – Джозеф и мисс Мартин. На ней было то же темно-синее вечернее платье, в котором он уже видел ее в Лондоне. Волосы она причесала гладко, как всегда, и в ней опять с первого взгляда можно было безошибочно распознать учительницу, скромную и почти бедную по сравнению с другими присутствующими дамами. Но Джозеф смотрел на нее иначе, чем прежде: он видел только твердость характера, доброту, ум и… да, жажду жизни, которая так нравилась ему.