– Окончательно? – спросила она.

– Она сказала, что не представляет, что может заставить ее передумать.

– Потому что у вас внебрачный ребенок?

– Скорее всего не по этой причине. Ей нет дела до моих любовниц и детей, сколько бы их ни было. Напротив, она заранее ожидала, что я заведу и тех, и других, как поступают все мужчины. Все дело в том, что я нарушил одно из непреложных правил светского общества – признал, что связан с Лиззи родственными узами, и тем самым оскорбил мисс Хант. Я наотрез отказался увезти Лиззи из Элвесли сегодня же и из Линдси-Холла завтра – и впредь никогда не упоминать ее имени. Услышав это, мисс Хант сообщила, что не может стать моей женой.

– Возможно, она успокоится и передумает, – предположила Клодия.

– Может быть, – кивнул он.

Оба немного помолчали.

– Что же дальше? – заговорила Клодия. – Что будет с Лиззи? Мы с Элинор считаем, что она не лишена способностей и желания учиться, а также умения приспосабливаться к жизни на новом месте. Дать ей образование – нелегкая, но увлекательная задача. Однако я не уверена, что Лиззи захочет учиться в Бате, хотя и девочки, и игры с ними ей пришлись по душе.

– С тех пор как умерла Соня, мне хотелось лишь одного – увезти Лиззи в Уиллоугрин, мое глостерширское поместье. Эта цель всегда казалась мне недосягаемой, но теперь, возможно мечта сбудется. В конце концов, моя тайна раскрыта, но мне абсолютно все равно, что подумает обо мне высший свет. А высший свет не всегда бывает настолько жесток, как мы привыкли считать. Сын Энн живет вместе с ней и Сиднемом Батлером в Элвесли. Мальчик родился вне брака, за девять лет до их знакомства… впрочем, их история вам известна. Дэвида Джуэлла встретили в поместье так же радушно, как остальных детей.

– Мне кажется, Уиллоугрин с его природой и свежим воздухом станет идеальным домом для Лиззи.

Клодию охватило смутное желание, дать которому название она не смогла бы, даже если бы позволила мыслям задержаться на нем.

– А как вы поступите с ее учебой? – спросила она.

– Я попробовал бы нанять компаньонку и гувернантку, – ответил маркиз. – И постарался бы сам проводить с Лиззи как можно больше времени. Рассказывал бы ей о природе, растениях и животных, Англии, истории. Нанял бы того, кто научит ее играть на фортепиано, скрипке или флейте. Возможно, через год-другой Лиззи уже была бы готова к школе лучше, чем сейчас. А я мог бы уделять ей больше времени, чем в Лондоне. Забыть о праздности, заняться делом – возможно, даже вам будет не в чем меня упрекнуть.

Она повернулась к нему. Карета только что приблизилась к концу аллеи и воротам. Косые лучи заходящего солнца упали на лицо маркиза. Клодия обратила внимание, что его слова о будущем – скорее предположения, чем решения: похоже, он до сих пор не верил в свою свободу.

– Да, может быть, – согласилась она. Джозеф медленно расплылся в улыбке.

– Но если уж на то пошло, я давно решила взять обратно свои упреки, – продолжала она. – Вы проводили в Лондоне столько времени не ради развлечения, а во имя любви. Более благородного мотива не существует. А теперь вы публично признали свою дочь. Я одобряю этот поступок.

– Вот теперь вы опять похожи на ту чопорную учительницу, с которой я познакомился в Бате.

– Я и есть учительница, – напомнила она, складывая руки на коленях.

– Не вы ли совсем недавно объяснили моей дочери, что человек – не ярлык, который на него наклеен?

– Я веду насыщенную, полную событий жизнь, лорд Аттингсборо, – растолковала она. – Я сама этого добилась и теперь счастлива. Но моя обычная жизнь разительно отличается от событий последних нескольких недель. И я не могу дождаться, когда вернусь в привычную обстановку.

Она отвернулась и засмотрелась в окно.

– Простите за то, что я привнес в вашу жизнь столько волнений, Клодия.

– Вы не привнесли бы в нее ничего, если бы я не позволила.

После этого они снова погрузились в молчание – напряженное, но, как ни странно, товарищеское. И чувственное. Клодия не могла не сознавать этого. Но ни похоть, ни жажда очутиться в объятиях и зайти дальше, чем следовало бы, были ни при чем. Уютный оттенок атмосфере придавала любовь, но эта любовь могла стать несчастной. Если мисс Хант передумает.

А если нет?

Обойти это непрочное препятствие ее мысли никак не удавалось.

Герцог и герцогиня Бьюкасл вышли на крыльцо Линдси-Холла, едва карета обогнула большой фонтан и остановилась.

– А, маркиз Аттингсборо проводил вас, мисс Мартин! – воскликнула герцогиня, пока открывший дверцу кареты лакей спускал подножку. – Замечательно, а мы уже боялись, что вы отправитесь в путь одна. Лиззи не с вами?

– Она уснула, – объяснил ей маркиз, вышел из кареты и подал руку Клодии. – И я решил не тревожить ее. Если пожелаете, я завтра же увезу ее отсюда.

– Вы имеете в виду – из Линдси-Холла? – переспросила герцогиня. – Ни в коем случае! Лиззи должна остаться здесь, пока Элинор и мисс Мартин не уедут в Бат. Я сама пригласила ее.

– Но я тоже собиралась уехать завтра, – призналась Клодия.

– Мисс Мартин, – заговорил герцог, – надеюсь, в ваши намерения не входило покинуть нас тем же способом, что и в прошлый раз? Правда, Фрея уверяет, что кое-чему научилась в жизни лишь потому, что была расстроена вашим отъездом и горько сожалела о нем, но лично я лишен возможности утешаться подобным образом – особенно после того, как узнал, что Редфилд предоставил вам и вашему тяжелому саквояжу свою карету, поскольку воспользоваться моей вы не захотели.