– Пожалуйста, уйди, – сказал он. – Мне невыносимо видеть тебя.

– Бедный Пол, – прошептала она. – Сейчас ты можешь мне это сказать, но придет время, и ты поймешь, как был несправедлив ко мне, и тогда тебе невыносимо будет смотреть на себя.

Мягкий шум мотора разбудил Люси. Несколько секунд она лежала неподвижно, но затем память вернулась к ней, а вместе с ней и трудом поднявшись с постели, она подошла к окну и увидала, как серебристый «роллс-ройс» скрывается за поворотом. Глаза ее наполнились слезами. Она должна была знать, что ужасные события, разрушившие всю ее жизнь, не помешают Полу отправиться в Сити. Какую силу воли и железную решимость он должен иметь! Или это просто бессердечие? Она пыталась ненавидеть его, но ненависть не приходила, лишь боль, обида и горькое сожаление о том, что она так разозлилась на него за то, что он усомнился в ней.

Какой же дурой она была! Если бы она действительно знала его так хорошо, как ей казалось, она бы поняла, что требовать доверия от такого неуверенного в себе человека, как Пол, значит требовать слишком многого, особенно перед лицом таких серьезных доказательств. Пепельная блондинка в шиншилловом манто. Поверил бы Пол в то, что это была она, не получи он письмо Мюррея? С горечью вспомнила она, как часто защищала Мюррея, как часто Пол заставал их вместе, видел руку, касающуюся ее руки, слышал, как она смеется над его ироническими замечаниями. Все это в глазах Пола должно было служить лишь еще одним доказательством правдивости предъявленных Мюрреем обвинений.

Она отошла от окна и принялась упаковывать вещи, беспорядочно запихивая их в чемодан. Она взяла только то, что привезла с собой в Чартерс, оставив на своих местах все те восхитительные подарки, которыми осыпал ее Пол после помолвки: платья, костюмы, украшенное ручной вышивкой белье, шиншилловое манто, которое она никогда не хотела и которое, в конце концов, стало главным доказательством ее вины.

Удивительно, что ничто не могло изменить ее чувства к Полу, даже тот факт, что он считал ее воровкой. Что будет, если дверь отворится и он вдруг появится на пороге и скажет, что ошибался? Сумеет ли она простить его за то, что он усомнился в ней? Ответа не было, возможно, потому, что этого никогда не случится. Если уж Пол что-то вбил себе в голову, этого уже ничто не изменит. Вчера он поверил в то, что она воровка, верит сегодня и будет верить завтра, все бесконечные завтра, что им остались.

Нельзя было покинуть Чартерс, не попрощавшись с тетей Беатрис. И хотя мысль о том, что придется объяснять причину столь внезапного отъезда, приводила ее в ужас, она не могла просто трусливо сбежать, даже не сказав «до свидания».

Но когда Люси вошла в спальню тети Беатрис и взглянула в лицо пожилой дамы, она поняла, что объяснения не потребуются. Пол явно уже успел ей все рассказать.

– Моя дорогая, – сказала тетя Беатрис, протягивая к ней руки, – мне так жаль.

Коротко всхлипнув Люси, бросилась к ней и положила голову на худенькое плечико старушки.

– Я не знаю, что сказать, – шептала тетя Беатрис. – Пол, должно быть, сошел с ума. Это единственное объяснение, почему он так себя ведет.

Люси подняла голову:

– Вы хотите сказать, что не считаете меня воровкой?

– Если ты воровка, то я Мария-Антуанетта! Мне все равно, что там написал Мюррей и какие еще есть доказательства, я знаю только, что ты невиновна!

– Пол говорит…

– Да черт с ним, с Полом! Даже если ты сейчас сама мне скажешь, что взяла вазу, я и тогда в это не поверю. – Тетя Беатрис взяла Люси за руку. – Полагаю, ты уезжаешь?

– Да. Я жду такси.

– Куда ты едешь?

Вопрос застал Люси врасплох, так как она только сейчас сообразила, что Мэг уже уехала в Америку.

– Я не знаю, – призналась она. – Я собиралась вернуться в свою квартиру, но только что вспомнила, что Мэг сдала ее на год, до своего возвращения. Думаю, мне придется подыскать меблированную комнату.

– Ты должна дать мне свой адрес, как только устроишься.

Люси покачала головой:

– Для всех будет лучше, если я исчезну.

– Но я должна знать, что с тобой!

– Не беспокойтесь, – улыбнулась дрожащими губами Люси, – со мной все будет в порядке. В наши дни девушки не умирают из-за разбитого сердца.

– Твое сердечко разбито, да? – Блеклые глаза тети Беатрис были полны сострадания, и Люси отвернулась, чтобы скрыть слезы.

Внезапно на подъездной дорожке раздался сигнал, и, подбежав к окну, она увидела, что к дому подъехало такси.

– Машина пришла, – сказала Люси, едва дыша. – Мне пора.

Боясь обернуться, она выбежала из комнаты.

Когда она добралась до Лондона, шел дождь, и мрачное небо было как раз под стать ее настроению. Большую часть дня Люси потратила на поиски пристанища, но лишь поздним вечером ей наконец удалось снять комнату на Кингс-роуд. Конечно, это был далеко не Чартерс, со всем его великолепием, ливрейными лакеями и горничными в крахмальных передниках, но это место должно было стать ее домом на ближайший год. Она знала, что должна забыть о прошлом и начать думать о будущем, иначе ее жизнь будет невыносимой. Бедняки не могут позволить себе такую роскошь, как самоубийство, у них нет иного выхода, кроме как продолжать жить дальше. Ей повезло, и она нашла работу в книжном магазине на Слоун-сквер, неподалеку от дома.