– В коттедж.

– Ты думаешь, они все еще там?

– Нет, – нетерпеливо ответил он. – Но возможно, его сестра еще не успела уехать, и если она там, то все мне расскажет.

Боясь отпускать его одного, Люси вышла за ним в холл.

– Подожди, я возьму пальто, – попросила она. – Я поеду с тобой.

– Как тебе угодно.

Всю дорогу до коттеджа они молчали, и Люси чувствовала, что Пол далек от нее так, как никогда не был за все время их знакомства. Хотя он и не говорил этого вслух, девушка знала, что в побеге Синди он винит ее, и понимала, что, возможно, он никогда не сможет ее простить.

Коттедж был пуст, как они оба предполагали. Теперь ясно, почему Мюррея не было вчера на ужине. Он к тому времени, должно быть, был уже в Лондоне.

По-прежнему не произнося ни слова, они с Полом вернулись домой и застали тетю Беатрис и Ван Дорманов в столовой. За обедом все чувствовали себя неловко, и вскоре чета американцев тактично покинула Чартерс.

Не успели они уехать, как Пол скрылся в библиотеке и провел там остаток дня, разговаривая по телефону, а Люси осталась в обществе тети Беатрис. Но около шести часов старушка вернулась в постель, и она осталась сидеть у камина одна, прислушиваясь, не идет ли Пол. Наконец он вошел в комнату.

– Есть новости? – спросила она.

– Нет. Я привлек еще одно детективное агентство.

– Почему ты не звонишь в полицию?

– Если я позвоню, к завтрашнему дню все газеты в стране будут в курсе.

– Ну и что? – резко спросила она. – Разве жизнь Синди не важнее, чем твоя боязнь скандала?

– Я беспокоюсь не о себе, – ответил он, – а о Синди. Ты считаешь, ее репутация не пострадает, если все узнают, что она сбежала с вором? Моя единственная надежда найти ее до того, как новость просочится в прессу.

– Даже если ты найдешь ее, – тихо сказала Люси, – она может отказаться вернуться.

– Я подумаю об этом позже. Сперва нужно найти ее.

Он сел и достал сигару, но, даже закурив, продолжал хранить молчание. Люси чувствовала себя все более подавленной. Если люди любят друг друга, несчастье должно сближать их, а не отдалять, как это происходило с ними.

Телефонный звонок заставил Пола подняться и поспешить в библиотеку.

Вернувшись, он рассказал, что молодая пара, похожая по описанию на Синди и Мюррея, в сопровождении женщины лет сорока, была замечена сегодня на пароме, следовавшем через Ла-Манш в Кале.

– Они, должно быть, направляются в Париж, – сказала Люси. – У Мюррея там много друзей.

– Скоро мы это узнаем, – пробормотал Пол, снова садясь в кресло.

В одиннадцать часов снова раздался телефонный звонок, но на сей раз новости были плохими: след вел в Париж – как они и надеялись – и там терялся.

– Проверяют все вокзалы и аэропорты, – сказал Пол. – Они даже машину не смогут арендовать и остаться незамеченными.

– Возможно, они уже покинули Париж.

Он даже поморщился при этой мысли, и Люси поспешила продолжить:

– Может, тебе самому стоит поехать туда?

– Я даже думать об этом не смею. Представляешь, что будет, если какой-нибудь пронырливый репортеришка заметит меня рыскающим по самым захолустным парижским отелям?

Понимая, что все ею сказанное будет не так, Люси погрузилась в молчание. Сидевший напротив нее Пол устало прикрыл глаза.

Только через полчаса, когда пробило двенадцать, он, похоже, понял, что Люси по-прежнему здесь.

– Беспокойством тут не поможешь, – мягко сказал он. – Иди спать, милая.

– А ты что собираешься делать?

– Посижу почитаю.

Люси ужасно хотелось подбежать к нему, но страх удержал ее. Если бы он сказал вслух, что винит ее за то, что Синди сбежала, ей было бы проще говорить с ним. Но ни слова упрека не сорвалось с его губ, а молчание лишь увеличивало пропасть между ними.

– Иди спать, – повторил он. – Я хочу побыть один.

Люси молча повиновалась. И пока Пол читал, а затем беспокойно ходил по музыкальной комнате, она сидела у окна и смотрела, как черное небо постепенно светлеет на востоке.

Воскресенье не принесло никаких новостей. Пол пытался вести себя как обычно: после завтрака они отправились на прогулку, вернувшись пообедали и затем весь день слушали музыку. Но сразу после ужина он извинился и ушел в свою комнату, а бледность, покрывавшая его лицо, свидетельствовала о крайней степени утомления и напряжения.

В понедельник он, как обычно, отправился в Сити, пообещав позвонить, как только появятся какие-то новости. Но день тянулся со свинцовой тяжестью, а Люси и тетя Беатрис так и не дождались звонка.