– Ваше высочество, вы утомлены, время...

Я оглянулась. По знаку Джервека говоривший смолк и отступил. В свите произошла рекогносцировка - явно нехотя, медленно, оглядываясь, сопровождение убралось; остались лишь маячившие поодаль парни в форме стаховских телохранителей.

– Смотри, Юджин, - сказал принц.

– Да, я уже видел.

Меня Джервек тоже видел, но все равно то и дело посматривал с незнакомыми искорками в глазах. Похоже, его рассмешила моя машинальная попытка изобразить подобающее случаю приветствие - нечто среднее между книксеном и отданием чести. Ну и что? Мне и самой смешно.

– А...
– принц повернул голову.
– Как с ними обращаться?

– Как с обычными детьми. Кормить, играть, давать вволю гулять на солнышке.

– А можно их сейчас выпустить?

– Я и собиралась. Только не стойте у них на пути - затопчут. Ну что, мои хорошие, погуляем?

Сопение и повизгивание сгрудившихся у дверей щенков превратились в торжествующий лай, когда черно-белый ком вывалился из клетки и понесся вниз по зеленому склону. Принц и Джервек отправились вслед за ними. Рядом с полковником принц казался еще тоньше и изящней - словно девочка-подросток.

– А можно я...
– принц пошел к кувыркающимся гончим.

– Осторожно!
– но щенки уже узрели новый объект для игры и, налетев всем скопом, свалили парня с ног. Фыркнув, я ухватила за локоть рванувшегося Джервека.
– Не мешайте, они же играют! Пара царапин...

Но он уже и сам остановился, наблюдая, как принц возится с сопящим и рычащим клубком и хохочет в голос. Со странным, надо сказать, выражением смотрел.

Вдоволь набарахтавшись, щенки развалились на солнышке, тяжело дыша и поглядывая друг на друга - не начнет ли кто новую игру. Принц сидел на траве, почесывая розовое голое брюшко нежившейся девочки, самой маленькой из пятерых гончих.

– Через полгода вы с ними так уже не поиграете, - я присела рядом на корточки.
– Выпросите одного себе у полковника. У вас есть собаки?

– Не такие.

– Только вам нужен хороший инструктор, а то этот подросший урод перегрызет кучу народа, прежде чем вы успеете его остановить.

– Звучит заманчиво, - сухо сказал над моей головой Джервек.

Принц вскинул смеющиеся глаза.

– Не правда ли? Ну что, и кого мне взять?

– Выбирай сам.

Принц поглядел на прихватившую его палец гончую.

– Вот эту.

Я удивилась. Физически слабые люди обычно выбирают крупных злобных кобелей, стараясь компенсировать свою уязвимость или придать себе уверенность.

– Почему именно эту?

Принц тщательно почесывал брюхо гончей. Сказал, не поднимая глаз:

– Она внушает... нежность, - и спрятался за бело-черный пух щенка. Длинные темные волосы упали на лицо.

– Идем, - сказал Джервек, помолчав.
– Ты и вправду слишком много двигаешься сегодня.

Принц рассмеялся:

– Тетушка Юджин в своем репертуаре!

Но для того, чтобы встать, он и вправду должен был опереться на руку Джервека. Обернулся ко мне - почти застенчиво:

– Я был бы рад поужинать с вами сегодня. Это... не очень неудобно?

Я засмеялась.

– Неудобно ужинать с будущим императором Гранда? Да я себе никогда не прощу, если упущу такую возможность! Обо мне будут слагать легенды!

– Можно мне называть вас Маргарет?

– Запросто.

– А я Кассио. Кассио Эйджел.

– Ну да. Я уже догадалась.

Он рассмеялся. Слава богу, а то я думала, что все гаяты, вроде Джервека, способны в лучшем случае только на скупые улыбки...

– Конечно. Извините за глупость. Мы с Юджином ждем вас в восемь. До вечера, Маргарет.

– Пока.

Я провожала их взглядом. Когда они добрались до вершины холма, Кассио уже откровенно опирался на руку спутника.

За спиной - стена из каменных блоков, увитых цветущим плющом. Слева - освещенная фонарем узкая мощеная дорожка, ведущая вглубь парка, справа - вид на темнеющую лужайку. Высокие кроны деревьев кажутся черными на фоне закатного неба. Чуть поодаль от накрытого стола - маленький фонтан с перекрещивающимися струями.

– Не хотите попробовать наших вин? Это легкие закуски, надеюсь, они придутся вам по вкусу.

– Пахнет аппетитно.

Джервек сосредоточенно разливал вино. Кассио, тоже весь в черном (любимый цвет гаятов?), поднял прозрачный бокал, глянул темными блестящими глазами.

– У нас в семье существует обычай, который не принято нарушать - первый тост за Веймарский лес.

– За лес так за лес, - согласилась я.

– За лес!
– сказал и Джервек. Сдвинутые бокалы тоненько запели: этот звук продолжал звенеть в воздухе, медленно угасая, когда я сделала первый глоток. Терпкое, крепкое, густое - и горечь и сладость в одном бокале...