Сейчас Гриша тоже неплохо устроился, и опять же благодаря имени своего деда. Живет в Париже, недалеко от Булонского леса. В Москве остался его старший сын Василий. В Париже – еще два, одного из которых тоже зовут Василием…»

Первый брак Остроумовой был студенческим – она вышла замуж за своего однокурсника по ГИТИСу. Однако спустя какое-то время этот союз превратился в обыкновенную формальность. Во всяком случае, со стороны Остроумовой. Поэтому, когда в начале 70-х к ним в ТЮЗ пришел новый режиссер Михаил Левитин (он ставил спектакль «Пеппи Длинныйчулок») и стал откровенно за ней ухаживать, удержаться актрисе от внезапной любви к нему причин не было. По словам Остроумовой, Михаил влюбился в нее во время примерки костюмов: «Я мерила что-то и все время запахивала кофточку на груди. Она распахивалась, а я пыталась прикрыться…»

Стоит отметить, что Левитин в то время тоже был женат. Однако это не помешало влюбленным, забыв обо всем, броситься в омут невероятной любви – со слезами, с эмоциональным надрывом. Актриса вспоминает: «Левитин всегда был очень магнетическим человеком: стоило ему посмотреть на меня, и я тут же уехала с ним в Ленинград, даже не предупредив мужа. Когда мы возвратились обратно, то на эскалаторе метро на «Комсомольской», держась за руки, поклялись друг другу: приходим домой и говорим своим половинам всю правду. Потому что, как мне тогда казалось, любовь и ложь – вещи несовместимые.

Я как приехала, так сразу с порога все и объявила. А вот Михаил Захарович сделал это… несколько позже.

А что до разлучницы… Что вы, я так любила его жену! Я считала, что она ангел, а я – падшая. Единственное мое оправдание – это то, что я очень любила его, а он меня…»

А вот как об этом же вспоминает М. Левитин: «Наша любовь с Ольгой была встречей двух совершенно непохожих друг на друга существ. Я встретил, не сразу даже как следует разглядев, свой единственный идеал – женщину холодноватую внешне, но страстную внутри, безупречно моральную, чистую, хотя и с некоторой такой назидательностью и мудростью, которая никому из нас была не нужна.

А она, как я сейчас думаю, встретила во мне то, чего ей недоставало в себе: свободу, хаос-карнавал…»

Роман Остроумовой и Левитина длился несколько лет, пока не завершился наконец законным браком. В 1976 году у них родился первенец – дочка Оля. К слову, именно благодаря ей Остроумова угодила в картину «Гараж». Она вбежала в комнату съемочной группы с криком: «Можете устроить ребенка в детский сад?» – и попалась на глаза Рязанову. Кстати, сама актриса эту роль не любит – считает, что она ей не удалась. Рассказывает она сама: «Вообще не люблю этот фильм. Я тогда очень боялась Рязанова. Была в жутком зажиме, считала себя лишней, случайной. Все актеры были для меня звездами, а потому казались монстрами. Слава богу, что рядом был Игорь Костолевский, «товарищ по несчастью»…»

Для любой актрисы муж-режиссер – хорошее подспорье в карьере. Однако не для Остроумовой, поскольку большую часть своей совместной жизни они с Левитиным работали в разных театрах. Только в 1984 году судьба соединила их на короткое время: Ольга тогда ушла из Театра на Малой Бронной и временно приткнулась в Театр миниатюр, где режиссерствовал ее супруг. На новом месте она была срочно введена в спектакль «Здравствуйте, господин де Мопассан!» на роль графини де Маскаре, заменив актрису, ушедшую в декретный отпуск. Позднее готовилась к роли Маргариты в «Мастере и Маргарите», но в самый разгар репетиций Левитина свалил инфаркт, и спектакль так и не состоялся.

А вскоре Ольга Остроумова получила приглашение перейти в Театр имени Моссовета, где сразу же получила роль Анфисы в постановке Генриетты Яновской «Вдовий пароход». Ввод в спектакль новой актрисы вызвал скрытую ненависть у некоторых членов труппы, и Остроумова даже получила две грязные анонимки, одна из которых была сплошь усыпана матерными словами. Ольга нашла в себе силы сдержаться и директору не пожаловалась. Постепенно страсти улеглись сами собой.

В 1984 году у Остроумовой и Левитина родился второй ребенок – сын Миша. По словам актрисы, родить двоих детей она решила вполне осознанно: «Надеялась, что сумею все со всем совместить. Думала, что сдюжу, что семижильная. Но когда появился Миша, поняла, что придется чем-то пожертвовать. Чем? Для меня не было альтернативы: если уж жертвовать, то, конечно, только работой. Хотя многие восприняли это мое решение с легким недоумением: «Ты молода, хороша, талантлива! Можешь еще столько сыграть!» Но, по-моему, это пустые слова: никакие наши разговоры о пользе людям, о служении им не оправдывают несчастья собственных детей.

Я определила для себя щадящий режим: театр плюс одна картина в год… Что касается мужа, то он такой человек, у которого работа занимает все три призовых места, что, наверное, вполне естественно для натуры творческой, целеустремленной. У нас был замечательный случай, над которым мы позже смеялись. Причем без какой бы то ни было обиды – смеялись просто как над сюжетом из комедийного фильма.

У нас в большой комнате постоянно «текла» стена, с которой я устала «сражаться». Решила ее шторками вьетнамскими прикрыть. Подвинула стол, поставила табурет, чтобы достать до потолка. У меня в кармане – молоток, во рту – гвоздь. Одной рукой я держу эту самую шторку, которую надо прикрепить, и размышляю о том, как, изловчившись, достать гвоздь, да еще ухитриться стукнуть по нему молотком. В это время входит мой муж и говорит: «Олюшенька, послушай, пожалуйста, как будет лучше: «Та-та, ра-та-та или та-ра, та-ра-ра?» Я говорю: «По-моему, второе». – «Спасибо», – сказал он и… ушел.

И в общем-то я поняла его. Он совершенно искренне ничего не заметил, так же, как и я ничего не вижу вокруг, когда идет спектакль…»

Так получилось, но в 1992 году, после почти четвертьвековой семейной жизни, Остроумова и Левитин расстались. Последний вспоминает: «У нас была совместная жизнь в 23 года длиной. В которой, как мне теперь кажется, я сознательно разрушал все то, что она для нас обоих строила…

У меня никогда в жизни не было тайного дома, куда бы я уходил. Я никогда не прятался и поэтому… потерял семью. Меня не интересует момент измены, сам я никому не изменял. Когда Ольга предложила мне уйти из дома, я ответил, что надо подать в суд и сразу все разрушить. На суде она была истицей, и мы раздумывали, какой повод указать в заявлении. Я предложил написать: «За безответственное отношение к семье». А Ольга – «За безудержную любовь к свободе». Судья, хорошенькая такая, все смотрела на нас и говорила: «Ну чего вы… Ну посмотрите на него, он же хороший». Ольга: «Он поздно домой приходит». Судья: «Но он же не слесарь. Почему он должен приходить рано?» Такая вот аргументация: слесарь не имеет права приходить поздно, а я имею…