— Ничего не надо делать немедленно, потому что мне совершенно не нужно время на подготовку — я готова выступать прямо сейчас, а для адаптации вполне достаточно будет сегодняшнего вечера.

— О, госпожа Василевская, вы, как говорят русские, сняли скалу у меня с плеч. Это была бы очень большая проблема, но я бы все равно ее решила.

— Не сомневаюсь.

— Но все равно, большое спасибо вам. Это удивительно, что такая "красивая и знаменитая женщина столь покладиста и не требует для себя особых условий. Вот если бы на вашем месте была американка…

— Значит, вам повезло, Линда, а американка досталась кому-то из ваших коллег.

— О, это абсолютная правда: мне крупно повезло!

Спустя чуть более суток с момента этого мимолетного разговора в машине Ванда поднималась на трибуну международного конгресса под одобрительные аплодисменты зала и даже недвусмысленное весьма причмокивание каких-то двух бородачей, сидящих в первом ряду, прямо у ступенек, ведущих на сцену.

«Эти-то точно американцы», — почему-то решила Ванда и неспешно направилась к трибуне.

«Русский профессор, совершившая небольшой переворот на конгрессе и вызвавшая своим сообщением раскол среди его почтенных участников, должна быть отмечена нами, помимо этого, еще благодаря своей ослепительной красоте и элегантности, чего ранее за русскими учеными дамами не замечалось. Появившись на сцене конгресса, она сразу же вызвала аплодисменты зала и короткий путь к трибуне прошествовала величественно и даже царственно, словно ей предстояло не короткое весьма выступление, а по меньшей мере собственная коронация» — таким покажется этот момент одному из журналистов, освещавших ход научного форума. Но все это будет несколько позже.

Пока же Ванда говорила, обращаясь к огромному, заполненному до предела залу:

— Когда уважаемые устроители конгресса попросили меня озаглавить текст моего выступления для включения его в перечень докладов, я рискнула предложить название, более подходящее для детективного романа, нежели для научного сообщения, — «История одной ошибки», но уже несколько минут спустя отказалась от этого варианта, потому что вопрос — была ли совершена ошибка? — требует как раз нашего с вами осмысления и в конечном итоге ответа. Тогда я решила озаглавить свое выступление «Ящик Пандоры», что звучит в контексте научного форума, возможно, еще более странно, но именно так озаглавлена была статья, которую моя бабушка, известная многим из вас профессор психиатрии Ванда Василевская, написала в далеком 1959 году, но не решилась опубликовать. Сегодня, дамы и господа, я делаю это вместо нее, представляя на ваш строгий суд также и некоторые свои соображения…

Доклад Ванды, как взахлеб писала многочисленная пресса, действительно всколыхнул волну самых острых дискуссий, которые не прекращались еще долго и по завершении конгресса. Впрочем, Ванда избегала принимать в них участие, ибо свою позицию она уже довела до сведения научного мира, добавить к сказанному ей пока было нечего, а заставить изменить свою точку зрения на этот вопрос ее не смог бы и сам Господь Бог, вздумай он вдруг явиться участникам конгресса в собственном обличье. Впрочем, подумав так однажды, Ванда тут же осенила себя крестным знамением, принесла Господу самые горячие и искренние извинения, но осталась при своем.

Дискуссия, развернувшаяся на конгрессе, отчего- то перестала интересовать ее вовсе, журналистов она пыталась избегать всеми возможными и невозможными способами, покидая отель и через подземную автостоянку, и через служебный ход, ведущий на тихую узенькую венскую улочку, с незапамятных времен вымощенную круглыми, отполированными миллионами ног булыжниками. И каждый булыжник — век, и каждая сотня — тысячелетие, и сколько тех веков распласталось на черной булыжной мостовой.

Теперь одержима Ванда была одной лишь идеей, и, как ни странно, обстоятельства или какие-то высшие силы с явным желанием пошли ей навстречу.

Всего лишь пролистав справочник «Желтые страницы», имеющийся в каждом номере отеля, Ванда выяснила, что замок Рудлофф, бывший одной из резиденций некогда знаменитого аристократического рода, волею его потомков превращен в музей, открытый для свободного посещения. Замок размещался в предместье Вены, и ничто не препятствовало Ванде посетить его в ближайший же день, к тому же конгресс близился к завершению, а значит, подходило к концу и ее короткое пребывание в Вене.

День был будним, а потому туристов в замке и окружавшем его старинном парке было немного. Ванду встретили радушно и, кроме целой пачки всевозможных карт, схем и проспектов, посвященных истории замка, предложили также услуги гида, от которых она, как могла более любезно, отказалась.

Она полагала, что замок Рудлофф знаком ей чуть ли не с детства и она легко сможет ориентироваться в анфиладе его залов и сложных переходах из одного крыла в другое.

В принципе это и оказалось так или почти так. По крайней мере первое время Ванда передвигалась под высокими сводами замка довольно легко, без труда обнаружив и огромную столовую с гигантским, похожим на старинный рыцарский замок, буфетом, и круглый бальный зал, пол которого был, как и прежде, покрыт драгоценным паркетом, образующим чудный искусный узор. По широкой лестнице, устланной мягким, заглушающим шаги ковром, поднялась она на второй этаж и, пройдясь по широкому коридору, пол которого также был устлан мягким ковром, а стены и потолок обшиты темным деревом, отчего коридор казался мрачным и немного таинственным, обнаружила огромную, почти до потолка, стеклянную дверь, ведущую на балкон, протянувшийся вдоль всего фасада.