Если спросить в этот момент у Шнайдера, чему он больше всего радовался: когда он избежал смерти в схватке с кадавром, или когда он выбрался из болота или же когда он вышел из этой злосчастной пещеры, он бы не смог однозначно ответить.

Лучи восходящего солнца ударили ему в глаза. Шнайдер зажмурился так сильно, что веки сразу же стали болеть. И он ещё долго не смог открыть глаза полностью, пока полностью не привык к свету.

Как же хорошо!

Шнайдер мог бы ещё долго наслаждаться рассветом и свободой, однако от этого занятия его оторвал громкий, слишком громкий кашель, слышащийся из-за ближайших кустов.

«Как же мне это надоело!»- про себя воскликнул Шнайдер и на всякий случай достал из чехла нож. В последнее время он очень уж часто слышал какие-то странные звуки, источник которых скрывался где-то в невидимых глазу местах. И ничего хорошего они, как правило, не сулили.

Шнайдер очень медленно и осторожно. Чтобы не шуршать опавшей листвой, прошёл к кустам. Раздвинул ветви. И рот его от изумления раскрылся сам собой.

На земле, прислонившись к стволу высокой ели, сидел Фатум. Он надрывно кашлял и постоянно отплёвывался. Левая рука хозяина «Акрополя» была вся окровавлена. На его лысине отчётливо виднелись глубокие длинные царапины.

Фатум повернул голову.

— Шнайдер? Ты, что ли? Или мне мерещиться? — и снова залился в кашле.

— Я. Я! — уверил Фатума Шнайдер, выходя из-за кустов. Рад видеть тебя, дружище. Что с тобой?

И хозяин «Акрополя» поведал ему, как на бар напали мутанты, как он вместе с Монахом, Гризли и Мопсом спаслись в его каморке. После отступления монстров, они вчетвером покинули «Акрополь», после чего разошлись кто куда. Гризли решил попытать счастья и попробовать дойти до Монолита, чтобы тот исполнил его заветное желание — стать самым всемогущим на планете. Сколько друзья его не уговаривали, не говорили, что это опасная идея, Гризли продолжал стоять на своём и даже пригрозил убить каждого, кто встанет у него на пути. Мопс, не объясняя причин, ушёл куда-то в сторону Агропрома. Монах и Фатум направились к бару «Сто рентген» искать там себе пристанища. Так сказать, временно перекантоваться. Фатум потом собирался отреставрировать свой бар и вернуть ему былую славу.

Только вот на них с Монахом было совершено нападение большой стаи слепых псов, в результате чего сталкера, ещё живого, куда-то уволокли мутанты, а Фатума, хоть он всех оставшихся и положил, серьёзно ранили.

— Во! — амбал показал Шнайдеру свою левую пятерню. Вернее, не пятерню уже, так как средний и безымянный пальцы отсутствовали. Кровь на культях уже запеклась. Теперь ясно, почему у Фатума все руки были красные. — А знаешь, кто мне помог? Вопрос на засыпку!

— М-м-м, — Шнайдер почесал в затылке. — Ладно, уже уснул, сдаюсь. Ну и кто же?

— Тур.

— Тур? Он жив?

— А чё ему будет? Запомни, Шнайдер, он давно умер. Теперь, так как он мутант, надо спрашивать по-другому.

— Ой, не будь таким принципиальным! С ним всё в порядке?

— Да. Убежал ловить псевдоовцу. Вот ненасытное животное. Обглодал полдюжины слепых псов, а ему всё мало.

— Он такой, — усмехнулся Шнайдер.

— Повезло тебе с ним, — завистливо сказал Фатум. Так говорили все, кто был знаком с Туром. И сколько раз Шнайдер слышал эти слова, ровно столько же он благодарил судьбу за то, что она свела его с псевдопсом.

— Фатум?

— Ась?

— Как тебя звали раньше, до того, как ты сюда попал?

— А что это тебя вдруг так заинтересовало?

— Ничего, просто интересно.

— Вениамин Львович.

— Как брутально.

— Конечно, я же был учителем.

— Ах, ну да.

— Только не смей меня Веником называть, а то по зубам получишь. И не посмотрю тогда, что ты мой друг.

И снова зависла пауза.

— Шнайдер, а где твоё оружие? Посеял, что ли?

— Бюреры, мать их. Сделали из моего автомата и пистолета комок никчёмного железа. Один только нож не тронули. Да рюкзак. И за это им низкий поклон.

— Ты, что же это получается, через пещеру пилюхал?

— Получается. А что мне оставалось делать? Та дорога, что рядом с «Акрополем» была вся насквозь пропитана радиацией.

— Вот оно как! — озадаченно произнёс Фатум.

— То-то и оно! Мне там, в пещере, кстати, Дима Шухов повстречался, — как бы похвастался Шнайдер.

— Чёрный Сталкер?

— Ага!

— Да ну? Врёшь!

— Нет.

— Да по глазам же вижу.

— Слушай, не веришь не надо! — вспылил Шнайдер.

— Успокойся ты, верю, верю. Это я так…. Ну и что же тебе Шухов сказал?

— Он сказал следующее, я всё запомнил, каждое слово: «Твои дни пребывания в Зоне сочтены, Шнайдер. Ты уйдёшь, но вскоре вернёшься».

— Ох уж этот Чёрный Сталкер! — покачал головой Фатум. — Всегда загадками говорит, и никогда напрямик.

— Это точно.

К Фатуму Шухов приходил раза четыре, не меньше. Фатум и сам не помнил. Зато, что не визит, то всегда праздник. Сколько. В основном Чёрный Сталкер приносил ему добрые вести, но, бывало, из его уст доносились страшные пророчества. Призрак Зоны очень хорошо относился к хозяину «Акрополя», а ведь любимчиков у Шухова никогда не было.