А может просто пройти мимо карликов. Медленно, не торопясь. Вдруг удастся избежать серьёзных последствий.

В любом случае, ничего более хорошего Шнайдер придумать так и не смог.

Надеясь на лучший исход, сталкер, повесил автомат на плечо и вышел к бюрерам. Сердце бешено колотилось, ноги стали тяжёлыми, как будто к ним привесили пудовые гири. Стараясь дышать как можно реже, Шнайдер очень часто сглатывал.

Племя бюреров в основном состояло из самок и детёнышей, но были здесь и мужчины. Все они сидели вокруг небольшого костерка, словно сталкеры на базе. Бюреры молчали, тупо уставившись на пламя.

Но, заслышав шаги человека (Тур ступал бесшумно как пантера), они повернули свои уродливые лица к нему. Шнайдер сначала опешил, но продолжал идти. Бюреры смотрели на него, как на ходячее дерево: удивлённо, заворожено и раскрыв рты. Шнайдер приободрился и зашагал увереннее.

Тут лямка его рюкзака соскользнула с плеча и упала на локтевой сгиб. Шнайдер собрался его поправить, но бюреры оживились, загомонили, повскакивали с мест.

Алексей выставил вперёд раскрытые ладони — мол, всё в порядке, трогать я вас не собираюсь. Бюреров это не успокоило, даже если они и поняли смысл этого жеста. В Шнайдера полетело горящее полено. Он хоть и с лёгкостью увернулся, дальше стало хуже. Все деревяшки из костра разом ринулись на него. Шнайдер по мысленному приказу выполнил команду «вспышка справа» и замер на полу. Поленья просвистели в нескольких метрах от его головы и ударились о стену, взорвавшись тысячами искр.

Шнайдер активировал фонарик и по очереди направил луч света в глаза каждому из карликов. Они дико возопили, словно горели в огне.

Пока к бюрерам не вернулось зрение, Шнайдер быстро ринулся бежать. И тут же упал без сознания. На огромной скорости в его затылок врезалось что-то большое, тяжёлое и твёрдое…

Боже, как болит голова!

Где я?

Вспомнил. Был в пещере бюреров а потом.… А что потом? М-м-м. Так, ещё раз: пушистик, пещера, бюреры, целое племя…. Я бежал…. Точно, мне в голову что-то ударило. Что? Не важно. Знаю зато, что отрубило меня основательно.

И как долго я без сознания? День, час, минуту, пару секунд? Понятия не имею.

Как же болит голова?

Почему у меня такое чувство, что я вишу кверх ногами?

Шнайдер открыл глаза. С огромным трудом. Осмотрелся.

Блин, я реально вишу кверх ногами. Вот так так!

На уровне своих глаз, Шнайдер увидел безобразную физию малыша-бюрера. Он тыкал в сталкера своим толстым, маленьким, сморщенным, словно переваренная сосиска, пальцем, как будто проверял, готово ли блюдо.

— Брысь! Пошёл отседа! — цыкнул на него Шнайдер. Понял ли карлик или нет, но зато отошёл на три шага назад. А когда Алексей несколько секунд посверлил его взглядом, малыш вообще убежал к своей мамочке. Ну и хорошо, ну и слава богу!

Шнайдер посмотрел на бюреров. Похоже, что мужчин здесь не было, одни женщины и дети. В таком случае можно было — нет, нужно — каким-то образом освободиться и тикать отсюда. Шнайдер не был осведомлён о телекинетических способностях самок карликов, вполне вероятно, что их и нет вовсе. Ну а дети, неважно какого пола, со взрослым человеком навряд ли справятся.

Шнайдер посмотрел на свои ноги. Они были обмотаны толстой бечёвкой. Сама же верёвка была двойным морским узлом привязана к крюку. Откуда у бюреров крюк, и каким образом они смогли его так хорошо и высоко, для Алексея было полнейшей загадкой, ответ на которую он никогда не узнает. Карлики сами ему, естественно, не скажут, а обратиться к бюреру со словами: «Любезнейший сэр, разрешите полюбопытствовать, где вы достали такой превосходный крюк. Я хотел бы иметь такой у себя в прихожей» и при этом ожидать ответа — в высшей степени глупо.

Итак, развязать верёвку не получиться. Факт. Тогда нужно бечёвку перерезать. Так, где нож? Ага, вот же он! На поясе, в чехольчике. Острый нож, хороший, ни разу его точить не пришлось. Может он даже металл сможет перерезать, ну да этим займёмся позже.

Шнайдер обхватил верёвку ладонью и резанул чуть ниже руки. Нож хоть и острый, с задачей справился не сразу. Так что пришлось полоснуть четыре раза.

Ноги Шнайдера полетели вниз, но он продолжал держаться за остаток верёвки, поэтому приземление получилось мягким.

Шнайдер посмотрел на свой рюкзак. Он был небрежно прислонён к стене, словно его сюда зашвырнули, ну а там уже дело инерции. Странно, что бюреры в нём не копошились, на них это совсем не похоже. Неужели не смогли открыть?

От этой мысли на лице сталкера появилась слабая, но хорошо различимая улыбка.

Зато, глянув на оружие, валявшееся неподалёку, Шнайдер чуть не издал вопль огорчения и негодования. И очень хорошо, что сдержался, не надо привлекать внимание бюреров, пусть они и дальше занимаются своими делами.