Ведь мне и раньше приходилось испытывать подобные ощущения. И ничего страшного тогда не произошло. Кишки из натёртых ножек не вылезали… Вследствии чего запихивать их обратно совершенно не требовалось… Мозоли на солдатских ножках – это ведь дело вполне обыденное. Они появляются и исчезают. Возникают снова и опять сходят на нет. Правда, мозоли натираются гораздо быстрее, чем они потом заживают. Но ведь заживают! И самое главное в данном очень уж оздоровительном деле – это необходимость промыть пораненное место и дать ему возможность хорошо так просохнуть. Сначала появится тоненькая плёночка, затем более прочная корочка и уже потом свежая кожица. Лишь бы не натереть новый мозоль поверх прежнего…

Бывали ведь случаи и похуже… Мне отлично помнился тот день, когда наша первая учебная рота возвратилась в свою казарму из трёхсуточного горно-полевого выхода. Тогда наша колонна шла по Чирчику, растянувшись километра эдак на полтора. Ведь в хвосте строя роты шли, а вернее, ковыляли ребята со стёртыми ногами. Но ведь шли же!.. Добрёл до казармы и я.

И, сидя на лавочке курилки с разутыми ногами, я в обществе таких же страдальцев наблюдал очень уж «примечательную» картину. На крыльцо казармы вышел Эдик Буковский, уже сдавший автомат в ружпарк. Постоянно немногословный латыш осторожно спустился по ступенькам и, сильно хромая на обе ноги, дошёл до ближайшей канавы с чистой проточной водой. Там он с большим трудом разулся…

А я смотрел, не отрывая от него глаз… Как Эджа вылил в канаву кровь сначала из первого ботинка… Затем из второго… И некогда чистая вода горного ручья-сая теперь окрасилась в ярко-красный цвет. Но алая жидкость не стояла на месте, а двигалась дальше по течению. И этот смешанный с человеческой кровью водный поток протянулся метров на десять, если не больше. Когда он вновь стал кристально чистым, курсант Буковский опустил в него обе свои ноги… И жуткая картина повторилась…

Меня тогда поразило то, что Эдвард выдержал всё! И долгий пеший переход, и явно мучительную боль в стёртых до крови ногах, и величайший соблазн подойти к командиру роты, чтобы добровольно «записаться в калеки» и тем самым пасть в глазах других курсантов. Ведь почти у всех нас тогда были сбиты ноги и многие из нас не отказались бы от поездки в машине сопровождения. Но ведь почти все ребята терпели эти мучения. У каждого конечно же свои, но тем не менее… Выдержал эти муки и Эдик Буковский… Хотя ему, как оказалось, было труднее всех…

А теперь Эдик служит в Кандагарском батальоне спецназа, где окружающие условия будут похуже, чем у нас. Ведь там имеются и горы, и многочисленные зелёнки, и точно такая же пустыня. А потому в тех краях непримиримых и неутомимых моджахедов – пруд пруди. У нас они , конечно же, тоже есть… Но не в таком большом количестве… Но всё-таки есть! И сегодняшняя встреча – это самое лучшее тому доказательство…

Я бы ещё поразмышлял на подобные темы, но случайно посмотрел вправо. Там на уровне со мной шёл Андрюха Корнев. Мы с ним вместе прослужили в первой сержантской роте Чирчикского полка и в Афганистане попали в одну и ту же роту. Тоже в первую, но зато шестого боевого батальона спецназа. Правда, я оказался в третьей группе, а Корень – в четвёртой.

Хоть мы и служили в одной роте, но моя РГ №613 являлась в общем-то обычной разведгруппой. Тогда как его РГ №614 была подразделением огнемётчиков и АГСчиков. А потому, помимо своего личного оружия, солдаты четвёртого взвода огневой поддержки были вооружены одноразовыми пехотными огнемётами РПО и автоматическими станковыми гранатомётами АГС-17. Огнемёты особой такой популярностью у нас в роте не пользовались. Зато расчёты АГС должны были находиться в каждой разведгруппе, выходящей на любой боевой выход. Такое же положение относилось и к облётно-поисковым группам.

И на этот выход вместе с нашей разведгруппой отправился расчёт АГСчиков. Он должен был усилить огневую мощь РГ №613 как в засаде на «жертвенных духов», так и прикрывать нас же при внезапном нападении всё тех же моджахедов. Хотя надо отдать должное, в утренней встрече с вражеской бронеколонной автоматический станковый гранатомёт мог «поспорить» лишь с небронированными «шишигами» и пока что живой силой противника.

А вот с бронированными БРДМками наши АГСчики явно не совладали бы. Поскольку их осколочные гранатки ВОГ-17 напичканы лишь взрывчаточкой да мелкорубленой проволокой. И в этом военно-полевом конфликте крепкая советская броня, дополненная крупнокалиберными пулемётами сказала бы своё веское слово в поддержку афганских партизан-разбойников.

Так что автоматический станковый гранатомёт вовсе не являлся своеобразной панацеей от всех возможных и даже невозможных бедствий, которые могли обрушиться на нашу доблестную разведгруппу №613. А пока… Явно внебрачные и, увы, недокормленные сыны бога войны, то бишь артиллерии… Оба славных АГСчика уверенно шагали в походном строю разведгруппы №613. И одним из них, причём самым молодым, был младший сержант Корнев. Именно он и привлёк моё пристальное внимание, когда я ненароком бросил свой бдительный взгляд не влево, куда мне и следовало посматривать в поисках всевозможного противника… Я случайно посмотрел вправо…

И был буквально шокирован!.. Потому что Андрюха, откровенно говоря, пёр на себе такое количество военного груза, что у меня волосы встали дыбом! Помимо большого туристического рюкзака за спиной, лифчика с шестью магазинами на груди и автомата АКС-74 на шее младший сержант Корнев нёс в обеих руках по полностью снаряжённой коробке к АГС-17. Причём, каждая из них весила килограмм под десять!

Но и это ещё было не всё! Поверх корневского большого рюкзака находился брезентовый чехол с телом, то есть, непосредственно с самим автоматическим гранатомётом. Который имел массу в 17-18 килограмм. И вдобавок ко всему вышеперечисленному перед Андрюхой висел сложенный станок. А это ещё 13 с чем-то килограмм. Причём этот якобы сложенный станок был не только тяжёлой, но и самой громоздкой его ношей…