Хотя… Командира группы можно было понять. Он стремился как можно быстрее пересечь этот совершенно открытый участок афганской пустыни. Чтобы вся его группа поскорей углубилась в барханы и кусты саксаульной растительности. Чтобы мы поменьше времени ТОРЧАЛИ на виду у всех, кто может сейчас находиться в данном районе Страны Песков. А ведь друзей в районе пересыхающего озера Хаджи-Вазир-Хан у нас не имелось. Здесь мог быть только наш потенциально опасный враг. Поэтому мы и шли слишком уж быстрым шагом.

Сейчас наша разведгруппа передвигалась пешим маршем не по сыпучим пескам, а по совершенно твёрдой и ровной поверхности такыра. Так называются участки пустыни с закаменевшим слоем глины. Зимой и весной, когда наступает сезон дождей, здесь может возникнуть своеобразное глиняное месиво. Что-то наподобии непроходимого болота… В котором могут увязнуть не только пешие люди, но и колёсно-гусеничная техника. Но такое недоразумение здесь случается нечасто, поскольку в афганской пустыне крайне редки сильные ливни и нескончаемые дожди. Выпадающих здесь атмосферных осадков хватает только лишь на то, чтобы глиняная поверхность впитала в себя воду, разбухла и размякла.

Зато потом, когда наступит долгий-предолгий период засухи, вся эта монолитно глиняная масса постепенно высохнет и в конечном итоге образует очень ровную твёрдую поверхность такыра. Созданную природой площадку для массовых спортивных упражнений. От повышенных дневных температур эта поверхность покрывается бесчисленными трещинами и трещинками, образующими столь характерный рисунок афганского такыра. Глубина этих трещин может достигать нескольких десятков сантиметров, а их ширина бывает от одного-двух и до шести - семи сантиметров. Большие величины мне не встречались.

В пустыне ещё имеются такие собратья такыра, как солончаки. Они бывают высыхающими в летний период и не совсем исчезающими. В первом случае это ровная поверхность, покрытая белой коркой затвердевшей соли, которая лишь хрустит под ногами. Во втором же случае, то есть при встрече с невысыхающим солончаком, под хрустящей соляной корочкой может скрываться достаточно толстый слой жидкой грязи. Которая по своему составу представляет собой очень уж насыщенный солями раствор… Такова уж солончаковая грязь… В ней , говорят, даже можно утонуть… Если очень постараться и всё-таки разыскать столь глубокий солончак.

Но сейчас мы шли именно по такыру. Очень твёрдому и слишком уж большому. Можно сказать, почти что бескрайнему. Но маршрут уже был выбран и теперь нам ничего не оставалось сделать, как пересечь пешком эту огромную и совершенно пустую площадку. На которой вся наша разведгруппа выглядела очень неестественно. То есть совершенно незащищённая ни всевозможными складками земной поверхности, ни какой-либо растительностью. Потому что на такыре ничего такого просто нет.

Всё дело заключалось в том, что наш мудрый командир группы решил сэкономить военные силы и срезать около полутора десятков километров. Если идти до горы с цилиндром только лишь по краю озера Хаджи-Вазир-Хан, то нам придётся сделать добрый такой крюк. Километров эдак поболе двадцати. И это пешее путешествие заняло бы пару лишних суток. Но старший лейтенант Веселков под строгим взглядом командира первой роты принял решение пройтись напрямик.

Вот так мы и оказались на абсолютно голой поверхности обширнейшего афганского такыра, который по совместительству являлся идеально ровным дном озера Хаджи-Вазир-Хан. На которое в прошлом году приземлялись советские военные вертолёты с бойцами первой роты на борту. А в нынешнем… И в данном обстоятельстве, то есть внашем путешествии по совершенно открытому пространству, не наблюдалось ничего опасного. Ведь ширина такыра в этом месте достигала величины около трёх тысяч метров и в длину… То есть в том направлении, куда нам следовало пройтись… Сегодня нам предстояло покрыть не меньше десяти километров.

«Ну… -остервенело думал я. –Или почти десять! Точно определить невозможно. Мешает агапеевская спина. И другие тоже…»

Сейчас наша разведгруппа находилась почти в километре от правого берега озера… То есть нашего берега. Тогда как до левого было около двух километров. На первый взгляд, очень хорошее расстояние. Вполне безопасное. Но только для духов! А не для нас!

И перестрелять всех нас – это было делом совершенно несложным. Даже полегче, чем перещёлкать стаю куропаток… Ведь из пролетающих птиц хоть несколько, да уцелеют. А вот у нас… У нас шансов не имелось никаких! Если вдруг мы окажемся обнаружены…

Ведь прицельная дальность пулемёта Калашникова модернизированного составляет полтора километра. Снайперская винтовка Драгунова бьёт на тысячу двести метров. Самый лучший в мире автомат Калашникова стреляет на дальность в один-единственный километр. И самое дальнобойное оружие нашей разведгруппы – это АГС-17. Но этот автоматический гранатомёт способен посылать свои снарядики всего лишь на одну тысячу семьсот тридцать метров. Вот и все наши боевые возможности по отражению внезапной атаки противника. Так удачно расположившегося на противоположном, то есть левом берегу.