А поскольку горные массивы не являются очень уж большой редкостью как для Пакистана, так и для соседнего Афганистана… То данная модель обуви должна стойко переносить всё, что ей было предначертано фабричными разработчиками и непритязательными потребителями. То есть самые высокие горы с их острыми камнями, шершавыми валунами и неприступными скалами должны были отступить перед обладателями этих ботинок.

Ведь фабрика-производитель вбухала в их подошву столько всего огнеупорного и износостойкого!.. Что при достаточно большой скорости полёта эти ботинки были способны пробить лёгкую броню толщиной в два сантиметра. Даже если их сбросить из ближнего космоса… То в верхних слоях земной атмосферы сгорят только шнурки и кожаный верх обувки. Зато цельнолитая подошва благополучно долетит до самого Афганистана.

А уж там-то… Если эти советские ротозеи-механики-водители так и не догадаются отодвинуть в сторонку позабытый ими танк Т-55 или БМП-2… То злопакостная пакистанская продукция двойного предназначения благополучно пробьёт всю броню: как верхнюю башенную, так и днище. После чего забурится в землю… Чтоб её не обнаружили любознательные «шурави»-следопыты.

«И чем это так долбанули?.. А-а-а?..»

Так что… Когда сгоревшую дотла бронетехнику отправят на металлолом… Довольному-предовольному афганистанскому моджахеду останется лишь выковырять из земли эти нестаптываемые подошвы, да и отнести их обратно на эту же фабрику, где их и произвели… Чтобы там за полцены приделали к вполне сохранившимся подошвам новенький кожаный верх… Да ещё и с соответствующей маркировкой…

«Интересно… А как они станут изображать уничтоженную бронетехнику?.. Красненькими звёздочками или зелёненькими силуэтиками? Для танка – один, для БМПешки – другой силуэтик. Хотя нет. Пакистанский обувной фабрикант выкупит эти подошвы и выставит их в свой музей заводской и боевой славы. И табличку рядом приделает! Типа моими ботинками можно запросто уничтожать даже советские танки! Покупайте только мои ботинки! И ваша страна станет непобедимой! Ну, и так далее… Вот к нему афганцы и повалят!.. Целыми толпами… Вот повезёт мужичку-капиталисту! Да и афганским душманам тоже… Однако же…»

Поддавшись своему богатому воображению… Ведь ко мне только-только пришла такая сладостная мысль, что и врагам афганской демократии всё-таки доведётся помучаться с аналогичным типом обуви… Я едва не проглядел появление Ермака.

Дотошный товарищ сержант только что отошёл в сторону, пропуская вперёд всю колонну. И я быстренько перешёл на другой способ пешего движения по якобы твердокаменному такыру. Теперь мои подошвы опускались на земную поверхность строго плашмя… Да так, что и подошва, и каблук соприкасались с такыром одновременно. По моим расчетам именно при таком способе ходьбы на засохшую глину будет оказываться более-менее оптимальная нагрузка.

Сержант Ермаков стоял всё на том же месте, когда с ним поравнялся и я. Как и следовало того ожидать, первым делом замкомгруппы посмотрел на поверхность такыра. Потом дед Ермак пошёл рядом со мной… И всё это время глядел на то, как я иду. То есть остаётся за мной тот самый след или нет?!

А я шёл вперёд как ни в чём не бывало… Будто бы и раньше за собой ничего такого предосудительного никогда не замечал. Да и на придирчивого Ермака покосился только один раз… Когда он оказался в моём секторе наблюдения…

– Остаётся! –внезапно произнёс замок. –Слышь!?

Я вздохнул и на ходу оглянулся назад. Дембель опять оказался прав. Эти странные царапины хоть и сделались менее заметными, но они всё равно появлялись после каждого моего шага. Но я уже ничего с этим не мог поделать…

– Я стараюсь идти… -начал было я оправдываться. –Чтобы…

– Да вижу… -проворчал сержант. –Как ты стараешься!

Я замолчал, даже и не зная что сказать. Старого и опытного Ермака практически невозможно было обмануть. Или перехитрить. В общем, все уловки и ухищрения всегда оказывались бесполезными. Точно также оно вышло и сейчас.

– Ну, ладно. –произнёс дембель с некоторыми нотками сожаления. –Иди как можешь… Но постарайся, чтоб следов поменьше оставлять.

– Так точно! –ответил я.

От внезапно нахлынувшей радости я даже заговорил строго по-уставному. Но понять меня было можно. Ведь никто, кроме разумеется меня самого, не виноват в том, что у меня украли носки и я стал натирать свои ноги. И только я один нёс полную ответственность за то, что именно за мной остаётся этот растреклятый след. А значит и спрашивать за это следовало только лишь с меня одного. Причём без всяких на то сожалений или снисхождений. Ведь я хоть и чуть-чуть, но всё-таки демаскирую всю нашу группу.

Пока я радовался тому, что меня помиловали… Сержант Ермаков проверил передвижение тылового дозора, затем он прошёлся вдоль соседней колонны. Потом замкомгруппы занял своё место в нашей левой колонне.

И пеший поход РГ №613 продолжался… Мы прошли почти половину маршрута. Но до этой расчудесно-замечательной горы всё ещё было далеко… Ужасно далеко…

Я шёл как и раньше. Но тем не менее стремился к тому, чтобы не оставлять за собой этого предательского следа. Для достижения столь важной цели я ставил ботинок только на сплошную поверхность такыра, всячески избегая наступать на разнообразные трещины и трещинки. На их гранях, как я уже это заметил, засохшая глина повреждается более всего. А этого нельзя было допускать. В связи с чем я старался ставить ногу только на цельные куски засохшей глины.