Шрифт:
– Тебе незачем так беспокоиться о своем любовнике и его дитяти, – равнодушно произнес Лусеро. – Я покидаю свой дом навсегда. А после того, как избавлю императорскую казну от нескольких тонн серебра, я вообще окажусь по ту сторону экватора. Там, куда в скором времени попадет Максимилиан, серебро ему не понадобится.
– Не могу пожелать тебе удачи в таком деле. И в жизни тоже. – Жестким был ее ответ, но он с трудом ей дался. Слишком был похож этот ненавистный ей человек на любимого Ника.
– Ты категорична, как всегда, моя маленькая Мерседес, – усмехнулся он. – И верна долгу.
– Как видишь, нет, – произнесла она покаянно. – Я влюбилась в мужчину, который не был тобой, моим законным супругом.
Ей показалось, что у него на лице промелькнуло сочувственное выражение.
– О Боже, какой грех! Что будет делать бедная грешница, когда вернется Ник?
– Не знаю… – честно призналась она. – Ты прав. Мы ведь даже не имеем права пожениться. Если только…
Он тут же подхватил ее мысль.
– Если я не окажу вам услугу и не сдохну? – Лусеро расхохотался. – Нет, я не настолько великодушен, птичка моя! Я рассчитываю прожить долго. А Ник – он примирится с жизнью во грехе. Ему плевать на правила, внушенные тебе в детстве монахинями.
– Ему и мне решать эту проблему… Не тебе…
– Ты права. Жаль только, что ты не была такой тогда, четыре года назад.
– Что бы изменилось?
– Я бы взял тебя с собой в Аргентину.
– Я бы не поехала с тобой. Я не твоя женщина. Я бы скоро наскучила тебе. Прощай, Лусеро.
– Я облегчаю твою жизнь, Мерседес? – спросил он. Куда подевалась его вечная насмешка?
– Может быть…
– Спасибо за искренний ответ.
Но была ли она искренна, напутствуя это чудовище, этого дьявола в образе человеческом на исчезновение из мира живых?
Их последнее свидание уже осталось в прошлом.
Теперь Мерседес наблюдала и слушала, как унижает себя Инносенсия во дворе гасиенды на глазах у всей прислуги.
– Возьми меня с собой! Разве я буду тебе обузой, милый Лусеро?
– Тебе нечего делать в Аргентине! Там полно таких же грудастых сучек, как ты, и стоят они дешево.
– Я не отпущу тебя, Лусеро!
– Как ты это сделаешь, Сенси? Советую – найди мне замену. Если не мой братец, то кто-нибудь другой на тебя клюнет.
Он пришпорил коня, и Сенси осталась лежать в пыли.
Но скоро она встала на четвереньки, потом выпрямилась, отряхнула юбки. Слезы мгновенно высохли. Ее темные глаза излучали ненависть.
– Ты пожалеешь, что бросил свою Сенси… очень пожалеешь!
Грегорио Санчес был удивлен приходом любовницы хозяина в конюшню сразу же после поспешного отбытия владельца гасиенды.
– Неужто у тебя так свербит, что ты захотела переспать с конюхом, едва сеньор выехал за ворота?
Сенси проигнорировала оскорбление.
– Ты, деревенский олух, слышал когда-нибудь о командире контргерильи по прозвищу Эль Диабло?
– Ну?
– Лусеро Альварадо и есть тот самый Эль Диабло, за которого хуаристский генерал Диас на юге обещал награду. Ты можешь описать его приметы. Он направился в Дуранго, а оттуда в Мехико. Свяжись с республиканцами в Сан-Рамосе. Я знаю, что ты один из них.
– Ты известная врунья, Инносенсия.
– Когда-нибудь и врунья говорит правду. Поторопись за наградой!
24
Николас едва смог подняться с одеяла, раскинутого на холодных камнях. Доктор Рамирес оказался провидцем. Путешествие по мексиканским плоскогорьям было еще ему не по силам. Мучаясь от боли в спине, он стал собирать свои пожитки. Опасаясь бандитов, ожесточенных пеонов, грабителей-янки, проникающих с севера, бывших дружков из контргерильи или еще черт знает кого, кто с охотой перерезал бы ему горло, Ник, как опытный солдат, устраивал себе ночлег не в укрытых от ветра глубоких расщелинах, а на холоде, под звездами, на плоских скалах. И расплачивался за безопасность, выдерживая леденящий холод перед рассветом.
Он всегда торопился взобраться на коня и быть во всеоружии, прежде чем взойдет солнце, но сегодня опоздал. Его окружили с полдюжины солдат во главе с безусым лейтенантом в форме республиканской армии.
– Вы арестованы, дон Лусеро Альварадо!
Тон лейтенанта был безапелляционным. Спорить с ним было бесполезно, да и выдавать себя как самозванца, присвоившего имя всем известного гасиендадо, Ник не собирался.
– За что? – хладнокровно спросил он.
– За преступления, совершенные против Мексики. Вы Эль Диабло, за поимку которого назначена награда!