Тео молчал. Слушал ее. Странно. Никто и никогда не делился с ним подобным. Никто не говорил о своих чувствах. Своих мыслях. Переживаниях.

— Папа изменился. Так и должно было быть… Теперь мы ему не нужны. Я знаю. Он отнял у нас надежду. А мама…

— У нее есть Гарри Поттер.

Тео вздрогнул. Ее ладонь. Обжигающее прикосновение на руке. Странно. Он не любил этого. Но не отшатнулся. Она сама разорвала контакт. Оперлась на руки.

— Ты тоже это почувствовал?

Чуть растеряна. Даже напугана. Переживает.

Тео кивнул. Он не почувствовал. Просто знал. Иначе Гермиона Уизли никогда бы не стала источником. А Ксения — чувствовала.

Роза. Опустила голову.

Странно. Хотелось ее коснуться. Просто коснуться.

Переживает. Борется с собой.

Взрослая Роза. И юная Роза. Они боролись. Внутри нее.

Любовь к родителям. Как к целому. И любовь к матери.

Понимание отца. И понимание одиночества матери.

Странно. В ней совсем не было детского эгоизма. Нет, был. Но невесомый.

Тео видел. Она думала о матери. Взвешивала. Решала. Старалась быть логичной. Отрешиться от чувств. Конечно, это сложно. Но у нее получится.

ОНА.

Подняла лицо. На щеке — слеза.

Странно. Тело не подчинялось. Рука сама потянулась. Горячая слеза.

— Как прежде уже никогда не будет, — прошептала. Не оттолкнула. Не вздрогнула. Просто смотрела.

Да. Она понимала. Она принимала. Принимала тот мир, что теперь окружал их.

— Ты не предаешь отца. И твоя… мать его не предает, — Тео опустил руку. Широко открытые, чуть удивленные глаза. Не ожидала, что он понимает. — Он сам ушел. И не обещал вернуться. Ждать бесполезно. Ты это знаешь. И твоя… мама знает. Это не предательство. Это справедливость.

Роза. Влажные глаза. Губы-лепестки. Странно… Все странно.

— Тео, тебя кто-то предал?

Он вздрогнул. Внутри — словно холодный ветер.

Ее глаза. Ждет. Смотрит.

Странно. Хочется рассказать. Но он не может. Не может рассказать. Это не облечь в слова.

Он поднял взгляд. Пуская ее. Впервые добровольно кого-то пуская в свое сознание. Она поняла.

Мягкое прикосновение. Бережное.

И он рассказал ей. Как умел.

Об отце, которого никогда не было. Об отце, которого они ждали. О мечте маленького Теодика.

О разбитой мечте. О чужом мужчине. О предательстве.

О мести матери.

Об Омуте Памяти. О «безотцовщине».

О Северусе Снейпе.

Тео тяжело дышал. Он был весь перед ней. Впервые он был слаб. Впервые за много лет. Слаб. Беззащитен. Раним. Он сам дал ей силу — своей слабостью.

Она молчала. Странно. Из-за тишины было горько.

— Странно… — словно эхо, ее голос. — Ты можешь понять мою маму, но не понял собственную.

Без осуждения. Без порицания. Теплый голос. Теплые руки — на его плечах.

— Она заслуживала счастья. Каждая женщина заслуживает счастья. Твой отец сам выбрал для вас такую жизнь. Он сам сделал выбор, стерев себя из памяти твоей мамы. Он стер себя из ее жизни. И она стерла его самого. Разве это не справедливость?

Тео опять вздрогнул. Нет, не просто вздрогнул. Дрожь по всему телу. От ее слов.

— Ты говорил с ним? Говорил со своим отцом?

Тео кивнул. Острое ощущение тепла.

— А с мамой? Ты рассказал ей, что нашел отца?

Он покачал головой.

— Мы с ней чужие люди.

— Неправда! Я уверена: она ждет тебя. Всегда ждала и будет ждать. Потому что ты — ее сын…

Странно. Он не стал отрицать. Не хотелось. Потому что она действительно ждала. Он знал.

— Высшая справедливость, Тео, это не воздаяние по заслугам, — шепчет, совсем близко. — Высшая справедливость и высшая сила — это умение прощать.

Рассвет. Солнце. Оно оторвалось от земли. И ослепило.

Жаль, что битвы со злом не случаются каждый день, потому что вдруг настали обычные учебные будни, от которых хотелось взвыть пуще пьяного Хагрида, ползущего из Хогсмида и натыкающегося на каждую елку у дороги.

А вообще, спасибо бешеному фестралу, что волчат перестреляли. Даже физиономии преподавателей стали краше и приятнее, без гримасы напряжения, словно сейчас кто-то разродится ежиком-мутантом.

Утром в субботу Скорпиус проснулся в самом радужном настроении.

Во-первых, конечно, он все еще ощущал себя одним из спасителей магического мира, и это было приятно. Говорили, что через пару недель состоится торжественное вручение министерских наград всем, кто участвовал в отлове лохматых врагов волшебников. Скорпиус не без самодовольства думал о том, как будет горд папочка, узнав, что его сыночек отличился перед всем магическим сообществом и прославил великую и древнюю фамилию Малфоев.