– Я ищу тебя среди тысяч лиц…

В его голосе она ощутила боль потери, которую испытала и сама. Все эти годы она так стремилась к нему! Неожиданно Джини поняла: больше ей не вынести. Придя на его концерт, она еще раз убедилась в том, что знала всегда: Джордан никогда не мог бы принадлежать ей, он принадлежит своему искусству, музыке. Он принадлежит всему миру.

Она поднялась со своего места и, спотыкаясь в темноте, пошла к ближайшему выходу.

Даже сюда доносился приглушенный гул тысяч голосов зрителей.

Джордан стоял, прислонившись к стене. Черные волосы прядями спадали на вспотевший лоб, белая рубашка была мокрой от пота. Полотенцем, свисавшим с широких плеч, он промокал свое бронзово-загорелое лицо и лоб, стараясь не слишком сильно нажимать под правым глазом и не тереть синяки на щеке, просвечивавшие сквозь грим загарного цвета, который заставила его нанести Фелиция перед выходом на сцену.

Через всю комнату ударник ансамбля, Луи, прокричал ему, перекрывая шум:

– Это было потрясающее представление, босс, вы великий певец, ваши выразительные черные глаза и все такое.

Джордан слабо улыбнулся в ответ:

– Наверное, я пою лучше, когда я при смерти.

– Еще повезло, что ты жив, – яростно прошептала ему на ухо Фелиция, протянув банку пива.

Весь вечер она вертелась поблизости с видом собственницы, стараясь хоть чем-нибудь быть полезной Джордану.

– Не надо пива, Фелиция. Помнишь, что сказал доктор? Я выпью воды.

Фелиция мгновенно вернулась с высоким стаканом ледяной воды.

– Что это пришло тебе в голову останавливать автобус и выходить? – требовательно спросила она.

Он знал, при Фелиции лучше не упоминать имени Джини. Это был единственный камень преткновения в их отношениях.

– Если бы я не была занята с газетчиками, – продолжала Фелиция, – и находилась рядом с тобой, дорогой, я не допустила бы этой безрассудной храбрости. Слава Богу, ты отделался несколькими синяками, а возможно, и парой сломанных ребер. Тебе нужно принять душ, потом мы отвезем тебя в больницу и сделаем рентген, как рекомендовал доктор. Я очень не хотела, чтобы ты выступал, ведь врач не разрешил тебе.

– В тот вечер, когда я не выйду на сцену, где на меня рассчитывали, мне лучше умереть, – сказал Джордан мрачно.

– Но ты подвергал свою жизнь опасности!

Хотя он знал, что не прав, назойливая заботливость Фелиции оказалась последней каплей. Он хотел, чтобы его оставили в покое, дали возможность подумать, а она продолжала болтать – казалось, чувствуя угрозу потерять его привязанность.

– Как я и сделал, да? – прервал он. Весь вечер он не переставая думал о Джини. Видел он ее на самом деле или это плод его воображения? Он всегда волнуется перед концертом, не сыграли ли нервы над ним злую шутку? Но если она и вправду жива, как ее найти?

– Джордан, что с тобой? Тебя что-то гложет, я же чувствую.

– Мне бы не хотелось об этом говорить. Ладно?

– Хорошо, – сказала она, – не сейчас.

– Почему бы тебе не проверить, все ли у нас в порядке? А я пока приму душ, – проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал с теплотой. Наклонившись, Джордан поцеловал Фелицию в макушку: – Не беспокойся, мое отвратительное настроение к тебе не имеет никакого отношения.

Она кивнула, делая вид, что успокоилась, однако она была слишком умна, чтобы ее можно было так просто задобрить.

Джордан уже собрался в душ, когда услышал за дверью какой-то шум. Наверное, чересчур нетерпеливый поклонник прорвался. Меньше всего в этот вечер Джордану хотелось встречаться с рьяными почитателями, но какое-то интуитивное чувство заставило его на время забыть про душ и выяснить, что там происходит.

Спустя несколько мгновений на пороге появился Луи с запиской в руке.

По-детски выведенные черным фломастером буквы на измятом листочке из записной книжки прыгали перед глазами:

«Пожалуйста, верьте мне! Я на самом деле ваша дочь и должна вас видеть! Прямо сейчас! Мелани Кинг».

– Хорошенький сегодня вечерок, – начал Луи. – Босс, я понимаю, это звучит дико, но девчонка и в самом деле похожа…

Но Вулф перебил его:

– Джордан, это просто еще одна попытка вытянуть из тебя денежки за твое якобы отцовство. Каждая малышка в Америке хочет быть принцессой с папочкой-миллионером.

– Может быть, ты прав, – пробормотал Джордан, – так что ты хотел сказать, Луи?

– Она в самом деле похожа на вас, босс. У нее черные волосы. И…

– К черту! – опять прервал Вулф. – Здесь у половины ребятишек черные волосы. Она небось целый год каждое утро смотрелась в зеркало, стараясь выглядеть как можно более похожей на Джордана.