– Да, конечно, – она послушно потянулась за зеркальцем.

Изысканная, экзотичная женщина с растрепанными каштановыми локонами и раскосыми миндалевидными глазами улыбалась Джини из зеркала. Она едва узнала себя, словно Золушка перед балом.

– Великолепно, – с благодарностью пробормотала она, хотя уже засомневалась, так ли великолепно все это на самом деле. – Никто меня не узнает.

Роланд сиял, бальзам похвал смягчил его.

Прием должен был начаться в шесть, и Джини еще раз собиралась потолковать с мистером Дюмоном, главным официантом. Пробормотав несколько слов благодарности Роланду, она поспешила вниз, где суетились официанты, развешивая яркие гирлянды огней и американские флаги на ветках деревьев в гостиной, устанавливая лампы на затянутых тентом террасах у бассейна и накрывая столы для банкета красно-белыми скатертями. Прием был посвящен 4 июля – Дню Независимости.

Джини нашла Фелицию в обществе мистера Дюмона. По его хмурому лицу было ясно, что Фелиция уже замучила его указаниями относительно серебряных блюд, полных крошечных пицц, закусочных бутербродов, тартинок с луком, маленьких корзиночек с салатом и жареных куриных крылышек.

Укрывшись за деревьями, Джини наблюдала за ними. Как всегда в присутствии Фелиции, Джини чувствовала себя здесь гостьей, а Фелиция держалась как хозяйка. Даже на этом приеме командовала всем Фелиция, а не она.

Джордан на весь день закрылся в кабинете – он работал над новой песней. Выходил только пообедать на скорую руку и искупаться в бассейне.

Решив, что ей самой уже не о чем говорить с мистером Дюмоном, Джини отправилась наверх одеваться. Она еще была в халате, когда Джордан вышел из кабинета. Он уже принял душ и переоделся, но глаза у него были усталые после целого дня работы. В руке он держал коробочку, перевязанную красной лентой. Подойдя к Джини и вручив ей коробочку, Джордан нежно поцеловал ее в бровь.

Целлофановая крышка открывала взгляду необыкновенно изысканную орхидею цвета слоновой кости – самую великолепную из всех, что Джини доводилось когда-либо видеть. Она не отрываясь смотрела на цветок, а потом медленно подняла взгляд на Джордана.

– Какая красивая, – пробормотала она восторженно.

– Ты красивее. – Его голос звучал нежно, а глаза, казалось, упивались ее видом. – Хорошо бы все поскорее кончилось, а то ты комок нервов. – Неожиданно выражение его лица изменилось. Загорелые пальцы приподняли ее подбородок, и он внимательно посмотрел на нее. – Что ты с собой сделала?

Она покраснела, ожидая похвалы.

– Ты совсем другая, – теперь его голос звучал сухо.

– Только другая? – Из нее как будто выпустили воздух. Она поморгала длинными, загнутыми кукольными ресницами. Чувствительного Роланда такой отзыв привел бы в ужас.

Но Джордан уже улыбался:

– Тебе идет, но мне больше нравится твой обычный вид.

Джини тряхнула растрепанными локонами и постаралась пройтись перед ним скользящей походкой сирены.

– Я постаралась выглядеть, как подобает жене рок-звезды.

Его рука обвилась вокруг ее талии, и он крепко прижал Джини к себе.

– Сколько раз повторять, что меньше всего мне нужна жена как у звезд. Мне нужна ты.

Он склонился над ней, собираясь поцеловать, но не успели его губы коснуться ее, как она отшатнулась.

– Ты испортишь мне блеск на губах, – прошептала она.

– Это я и имею в виду, – поддразнил он, – ты мне больше нравишься, когда тебя можно целовать.

– Отложи это до окончания приема, – с вызовом парировала она.

– По крайней мере у меня теперь есть цель, которой я с нетерпением буду ждать сегодня вечером.

– Так, значит, все мои ухищрения были напрасны?

– Уже несколько недель я пытаюсь убедить тебя в этом, Джини.

– Но ты ведь всегда устраивал такие приемы. Я просто не хотела, чтобы из-за меня в твоей жизни что-либо менялось.

– А если я сам хочу что-то изменить? Сильно сомневаюсь, что, вытерпев очередное представление, устроенное Фелицией, ты не пожалеешь об этом. Открой же подарок, Джини, или я подумаю, что тебе не понравилось.

Под взглядом его улыбающихся глаз Джини развязала ленту и открыла коробочку. Дрожащими пальцами коснулась она одного из бархатистых лепестков. От избытка чувств лепестки расплылись у нее перед глазами.

Как и всегда, этот знак внимания Джордана глубоко растрогал Джини. Ее сверкающие глаза встретили его взгляд, она открыла рот, чтобы выразить свой восторг от его подарка, но стук в дверь не дал ей сказать ни слова.

Фелиция, неотразимая в платье из черного шелка с блестками, вошла в комнату.

Рука Джордана упала с талии Джини.

– Ну как, все в порядке?

– Ты мне нужен внизу, Джордан. – В ее резком тоне слышались командные нотки. – Уже начинают съезжаться гости, и президент компании звукозаписи «Астро-Рекордз» хотел бы наедине побеседовать с тобой по поводу отмены турне. – Она замолчала и мрачно посмотрела на Джини.

– Хорошо, – проговорил Джордан; казалось, он не имел ничего против того жеста собственницы, с которым Фелиция взяла его за руку и повела к гостям.