Шрифт:
Эмма на секунду остановилась и прижала письмо к губам.
– Адам, - прошептала она, и слезы счастья выступили у нее на глазах. Однако когда она возобновила чтение, улыбка постепенно сползла с ее лица и кровь отхлынула от щек.
"За последние месяцы жизнь подарила мне счастливые мгновения: я узнал тебя, испытал несказанную радость изредка держать тебя в объятиях. С глубочайшим сожалением… нет, с отчаянием… пришлось мне осознать, что какие бы то ни было отношения между нами невозможны. Твой отец никогда их не одобрит. Я понял, что мне должно распрощаться с мечтой о счастье, лишь бы не подвергнуть тебя жизни, полной лишений и жертв. Трудно быть бескорыстным, любовь моя, но честь обязывает меня вернуть тебе свободу. Я покидаю Англию и не знаю, когда вернусь.Не жди меня. Мое самое заветное желание, чтобы ты однажды нашла свое счастье с тем, кто сможет обеспечить тебя так, как того хочет твой отец. В заключение я говорю тебе не до свидания, а прощай.Вечно твой Адам".На минуту в голове у Эммы помутилось, она ощутила огромную пустоту, за которой маячила страшная боль, грозившая поглотить ее целиком. "О Боже! Нет, я этого не вынесу…" Она перекатилась на бок, судорожно прижимая к груди письмо и пытаясь вздохнуть. Глаза ее были сухими. Ей было слишком больно, чтобы плакать. "Адам, ты не должен покидать меня… Ты же сказал, что будешь ждать. Ты сказал…" У нее перехватило горло. Она не замечала, что затаила дыхание, пока воздух вдруг не ворвался ей в легкие… Один вдох… другой…
– Адам!
Она задохнулась его именем и смолкла, в отчаянии думая, сможет ли еще хоть когда-нибудь что-либо чувствовать.
Люк лежал на ковре перед камином, глядя в огонь. Тася прильнула к его груди. Они понемножку отпивали бренди из одного бокала, время от времени целуясь, чтобы разделить наслаждение его вкусом к ароматом. Гостиная, примыкавшая к их личным покоям, была наполнена золотистым сиянием и отблесками горящих поленьев.
– Где наши дети?
– спросил Люк.
Тася медленно крутанула бренди в сужающемся кверху бокале и предложила ему еще глоток, осторожно наклонив край хрусталя к его губам.
– Мальчики играют в детской. Скоро время их вечернего купания. Полагаю, мне пора отправиться к ним.
– Погоди немного.
– Большая теплая ладонь мужа слегка сжала ее руку повыше локтя.
– Сейчас самая лучшая пора дня… Вечер, и мы с тобой одни.
Тася засмеялась и потыкалась носом в нежное местечко под его колючим подбородком.
– Мне правда надо пойти помочь няне, а то мальчишки расплещут всю воду. Кроме того, я хочу посмотреть, как там Эмма. Она весь день сидит, запершись в своей комнате. Я велела повару отправить ей наверх ужин, но не знаю, притронулась ли она к нему.
Люк слегка нахмурился.
– Наверное, тоскует по этому Милбэнку.
– Возможно.
– Я был уверен, что она уже переболела этим и не думает о нем. Мы можем что-то предпринять, чтобы ускорить ее выздоровление?
– Ты явно никогда не страдал от мук безответной любви, - сухо заметила Тася.
– Страдал. Из-за тебя.
– Едва ли! Ты решил, что любишь меня, и уже два дня спустя заявился ко мне в постель.
– Это были самые длинные два дня в моей жизни.
Тася расхохоталась от прочувствованного тона, каким это было сказано. Она отставила бокал с бренди и обвила руками его талию. Ее ладони легко легли на спину мужа.
– И с тех пор мы были вместе почти каждую ночь.
– За исключением вмешательства Ангеловского, - мрачно напомнил Люк.
– Шшш… - Тася прижалась ртом к его губам.
– Мы ведь договорились простить и забыть об этом. Прошло уже семь лет.
– Я не забыл.
– И кажется, не простил.
– Тася уставилась в прищуренные сапфировые глаза и медленно покачала головой.
– Ты, мой дорогой, второй по упрямству человек из всех, кого я знаю.
– Только второй?
– Думаю, Эмма будет поупрямее, хоть и ненамного.
Люк, ухмыляясь, склонился над ней.
– Это все кровь Стоукхерстов, - объяснил он.
– Мы не можем себя переупрямить и стать кроткими.
Тася хихикнула, отворачиваясь, чтобы уклониться от его поцелуев.
– Ты все сваливаешь на кровь Стоукхерстов!
Он стал любовно покусывать ее шею, а она, пугаясь щекотки, пыталась вырваться.
– Мы упрямые и страстные… Дай мне это тебе доказать…
– Я уже получила твои доказательства… в полной мере.
– Она задыхалась от смеха.
Внезапно их шаловливые игры прервал резкий стук в дверь. Тася подняла глаза и увидела над собой фигуру Эммы. Оторвавшись от мужа, она постаралась сесть попрямее.
– Эмма, дорогая… - В этот момент она разглядела бледное, осунувшееся лицо падчерицы и смолкла в тягостном предчувствии.
Оно, видимо, передалось и Люку. Он резко выпрямился и встревоженно произнес:
– Эмма?
– Простите, что прервала вас, - холодно проговорила девушка.
– В чем дело?
– взволнованно спросила Тася.
– Что-то случилось? У тебя расстроенный вид…