Медленно приблизившись к нему и протянув руку, она погладила его подбородок… раз… другой… Кончики пальцев касались его кожи нежно, почти невесомо. Робкая улыбка заиграла у нее на губах.

– Гладко, как у ребенка.

Николай поймал ее ладонь и прижал к своей щеке. Она была теплой, настоящей… слишком настоящей, чтобы все это происходило во сне.

– Эмма, погляди мне в глаза. Посмей сказать, что никогда не видела меня раньше! Что мы никогда не касались друг друга, не целовались! Повтори, что ты меня не знаешь!

– Я… - Она беспомощно покачала головой, не отводя глаз от его яростного взора.

Он отпустил ее и заметался по комнате кругами, отчего и она была вынуждена поворачиваться, чтобы не терять его из виду.

– Тогда кто же ты такая?
– еле сдерживаясь, тихо осведомился он, наконец ощутив гнев и какую-то отчаянную пустоту внутри.

– Меня зовут Емелия Васильевна.

– Я спрашиваю о твоей семье.

– Отец мой умер. Дядю и брата забрали из деревни строить новый город на Неве. Я не могла оставаться в деревне одна… и не хотела выходить замуж за крестьянина.

– Почему же?

– Те, кого не угнали на строительство Петербурга, не хотели на мне жениться, - не отвечая прямо на вопрос, робко продолжала она.
– Мою семью не любили за… отцовское вольнодумство. Впрочем, не важно, почему никто в округе не хотел взять меня в жены. Они были либо слишком молоды, либо слишком стары, так что и работать-то толком не могли. И бедные они были… Я хотела от жизни чего-то большего.

– Больше денег?

– Нет, - резко возразила она.
– Я хотела выйти за человека, с которым можно поговорить. Хотела учиться, узнавать о разных вещах, о том, каков мир, лежащий за нашими лесами.
– Девушка опустила голову и со смущением честно добавила:

– Конечно, оказаться богатой было бы неплохо. Я решила, что стоит попытаться.

Внезапно Николай рассмеялся в приступе нежданного веселья. Наивное искреннее признание было так в духе Эммы, так напомнило ему очаровательную прямоту его жены.

– Что ж, такое откровенное честолюбие должно быть вознаграждено.

– Что вы имеете в виду, ваша светлость?
– явно озадаченная, спросила она.

Николай глубоко вздохнул.

– Я имею в виду, что женюсь на тебе. Пойду пока на поводу у событий. Бог даст, это рано или поздно закончится.

– Что закончится?

– Этот кошмар, - пробормотал он, - это наваждение. Называй, как хочешь. Все кажется таким реальным, что мне начинает чудиться, будто я и впрямь сошел с ума. Но ведь я ничего не могу с этим поделать, не так ли? Словом, я выбираю тебя, Эмма… Емелия… кто бы ты там ни была. Я всегда выбираю тебя, хотя бы ты и проклинала меня потом.

– Не понимаю.

– Не важно!
– Он протянул ей руку.
– Просто иди за мной.

Она поколебалась, потом дала ему руку. Ее длинные тонкие пальцы сплелись с его, сильными и мощными.

Николай повел ее обратно в зал, где их терпеливо дожидались князь Чоглоков, Сударев и вся беспокойная толпа женщин. Театрально взмахнув рукой, Николай указал на стоящую рядом, стыдливо краснеющую девушку.

– Вот моя невеста, - объявил он с усмешкой, стараясь изобразить довольного жениха.

Князь Чоглоков захлопал в ладоши:

– Прекрасный выбор, князь Николай! Отличная баба! Наверняка нарожает тебе здоровых сыновей.

Николай обернулся к Судареву и вопросительно выгнул бровь:

– Когда свадьба?

Вопрос заставил Чоглокова согнуться пополам от хохота.

– Ну и шутник!

Сударев попытался скрыть тревогу и растянул губы в безрадостной улыбке.

– Сегодня, разумеется. В особняке Ангеловских. Разве что ваша светлость пожелает обождать…

– Нет, пусть будет сегодня, - коротко приказал Николай.
– А сейчас я хочу вернуться домой.

– А как же выпить?… - запротестовал Чоглоков.

Николай выдавил из себя дружелюбную улыбку.
– Если не возражаете, как-нибудь в другой раз.

– Когда захочешь, - посмеиваясь, отозвался хозяин дома.

В том же возке Николая отвезли домой. Емелия примостилась рядом с ним, а Сударев устроился напротив и пониже. Емелия всю дорогу молчала, разомкнув губы лишь для того, чтобы отказаться разделить с Николаем меховую полсть.

– Мне не холодно, - ответила она. Николай недоверчиво фыркнул.

– Неужели? Отчего же ты побледнела и дрожишь?
– Приподняв край меха, он махнул рукой, приглашая ее прижаться к нему.
– Твой приступ робости нелеп. Вряд ли я стану совращать тебя в присутствии слуги… Да и в любом случае, не пройдет и нескольких часов, как мы поженимся. Придвигайся ко мне.