Разумеется, первой заботой Джавана после суматохи коронации было выздоровление Тависа. Хотя его физическое состояние улучшалось самым чудесным образом, теперь, когда никакой опасности для жизни не было, он погрузился в глубокую депрессию, замкнувшись в темнице горя собственной души. Часто он вообще не вставал с постели и лежал, уставясь на стены или в потолок своей крохотной спаленки. В такие минуты его царственный друг ужасно волновался, принимался читать вслух или без умолку говорил, получая лишь односложные ответы. Когда Тавис полностью выздоровел, монологи Джавана наконец-то перешли в дискуссии и совместные прогулки по замку.

Однако Тавис никогда не вспоминал о своем ремесле, и только когда в единоборстве с одним из сыновей Мердока Джаван сильно подвернул больную ногу, Целитель-калека попытался воспользоваться своими способностями. Он считал холодный компресс, предписанный королевскими лекарями, никудышным средством против опухоли. Джаван со слезами молил хотя бы попробовать облегчить боль. Любовь к юному подопечному наконец пересилила ненависть к собственной участи, и Тавис согласился.

Это и принесло настоящее выздоровление. Он почти сразу обнаружил, что отсутствие ладони не мешает установить контакт, и он не менее чувствителен, чем прежде. Энергетический баланс был другим, и все манипуляции приходилось выполнять только правой рукой, но он знал, как с этим справиться. Это открытие представило его будущее совершенно в ином свете и возвратило его дружбе с Джаваном прежнюю доверительность.

Теперь Тавису оставалось лишь привыкнуть к реакции окружающих на увечье. Поначалу он старался скрывать свою покалеченную руку под одеждой. Но, возобновив исцеления, он отказался от этого и спокойно появлялся на людях с пустым рукавом.

Однако большая часть его пациентов брезгливо относилась к виду и прикосновению покалеченной руки, а епископ Хьюберт сварливо ворчал, что пустой рукав неэстетичен. Чтобы не раздражать Хьюберта еще больше, Тавис попытался носить крюк, который клялся никогда не использовать, но обнаружил, что железка мешает ему как Целителю; После этого он спокойно вернулся к пустому рукаву, овладев несколькими приемами, делавшими увечие менее заметным. В те дни Джаван стал ему огромной поддержкой, настояв, чтобы Целитель вернулся к своим обязанностям как можно скорее и поделился знаниями с другими королевскими лекарями.

Ко времени выздоровления Тависа Девин уже служил в замковой охране. Девина-Эйдиярда направили в непосредственное распоряжение сэра Пайдура, который теперь возглавлял личную охрану принцев. После соответствующего обучения и экзаменов ему позволили приступить к выполнению обязанностей, которые удерживали его около принцев большую часть времени. Девин сразу показал себя превосходным наездником, воином и наставником, так что вскоре он стал лучшим другом мальчиков, и в особенности Райса-Майкла.

К сожалению, близость к принцам удерживала Девина и возле Тависа, который был и главной причиной его присутствия в замке, и реальной угрозой разоблачения. Чтобы уменьшить ее, Райс наделил лже-Эйдиярда недоверием к Целителям, надеясь, что это будет удерживать его подальше от Тависа.

К несчастью, обследование Тависом мозга Эйдиярда было неизбежно, но случилось это спустя всего несколько недель после вступления нового стражника в должность, когда деринийские способности Девина были все еще блокированы, а Тавис еще не освоился в роли Целителя.

Объезжая нового жеребца Джавана, Девин подпустил его слишком близко, и животное сильно лягнуло его в колено. Боль была ужасной. Тавис и Джаван, наблюдавшие за ним, подбежали немедленно, чтобы оказать помощь.

Однако когда Целитель осматривал огромный, уже побагровевший синяк, он не обнаружил в пациенте ничего подозрительного, только обычный страх человека, когда ему приходится иметь дело с Дерини. Объявив, что кость цела, Тавис залечил травму в несколько минут и забыл о ней. В тот же день поздно вечером Джеффрай, наблюдавший за Девином, мог только облегченно вздохнуть, узнав об инциденте. Первый барьер удалось преодолеть.

Возвращение Тависа О'Нилла к привычной жизни и любимому делу не было безоблачным. Его ожидали и неприятные встречи.

По настоянию Таммарона, регенты назначили регулярный патруль, объезжавший дороги и ловивший банды представителей обеих рас. Это подливало масла в огонь утверждений, что Дерини, напавшие на Тависа, на самом деле хотели схватить принцев, и уверения Тависа в обратном ничего не меняли. С пойманными из людей имели дело регулярные выездные суды, вынося приговоры за вандализм, неумышленные повреждения или просто непристойное поведение. Дерини же Хьюберт повелел доставлять на суд в Ремут, ведь именно Дерини напали на Целителя принца Джавана. Как и предупреждал Джеффрай, Тавис получил возможность найти среди пленников своих мучителей.

Тавис, особенно поначалу, не нуждался в дополнительных приглашениях, страстно желая отомстить за нанесенное увечие. Он не хотел предавать всех Дерини в целом, но хотел выявить среди пленников тех, кому он обязан изуродованной рукой. Он прибегал к убеждения, угрозам, даже, при необходимости, к специфичным для Дерини наркотикам, чтобы пробиться сквозь защиты.

Едва узнав, что они не имели никакого отношения к нападению на него, он терял к ним всякий интерес и не утруждал себя дальнейшим погружением в их сознание для неутомимого Хьюберта, который искал любой предлог, чтобы казнить или по крайней мере засадить в тюрьму Дерини. Шли недели, и огонь мщения в Тависе поостыл, зато в Хьюберте росло раздражение.