– Вы тоже ранняя пташка! – она не ответила на мой комплимент, но улыбнулась еще раз.

Сегодня она выглядела значительно веселее. Глаза у нее оказались не черного, как я подумал вчера, а густо-карего цвета.

– Слишком хорошая погода, чтобы сидеть дома, – продолжила она – я гуляла по городу.

– Это вам! – я протянул ей три прозрачно-белые, едва распустившиеся розы. Что меня подвигнуло заехать на рынок и купить их у торговки, похожей на снеговика в ватнике, даже и не знаю.

– Спасибо, – она приняла их и бережно устроила на сгибе локтя, колючки царапали плотную ткань ее пальто. – Вы старомодны, да?

– Точно, старомоден. Мне нравятся красивые женщины, верховая езда и штучные курительные трубки, – мне пришлось сдержаться, чтобы не рассмеяться. – Вы меня сразу раскусили.

И тут же продолжил:

– Так где вы предпочитаете обедать в это время дня?

– Честно? – тоже развеселилась Ирина. – В бистро за углом.

– А по особым случаям?

– А по особым случаям я позволяю себе лишний кусочек пиццы с грибами, – она немного посерьезнела. – Поедем лучше в «Русскую кухню», сто лет там не была.

– Звучит неплохо, – согласился я. – Правда, слишком просто. Нет бы назвать как-нибудь вычурно, в старинном стиле – «Севрюга», скажем.

– Ага, – согласилась Ирина – или «Кулебяка»! Только лучшие отбивные в городе готовят именно там.

– А как же экзотические блюда: китайские, корейские? Недавно, кстати, открыли индийский ресторан, – я тронул машину с места. – У меня встречное предложение – давайте пойдем туда, где никто из нас не был. И закажем что-нибудь незнакомое.

– Хорошо, я согласна. Тогда китайский ресторан. Во всех фильмах их показывают. Интересно, там действительно такая невкусная еда?

– Никогда в жизни не пробовал. Но сегодня мы будем эстетствовать.

До год назад открывшегося китайского ресторана было минут пятнадцать езды. За это время я узнал, что Ирина любит кино и музыку – просто обожает рок-н-ролл, читает О. Генри и Хайяма и не любит красное вино. Мы болтали хорошо и свободно, как старые знакомые. Это было чертовски приятно – так беседовать с красивой женщиной, которая к тому же вам нравится. Глодал меня, правда, червячок по имени совесть. Я собирался использовать такое вот доверительное общение в своих корыстных целях. И уже на подъезде к «Золотому лотосу» – так назывался ресторан – я принял решение. В конце концов, интересующие меня сведения можно добыть и от тех же уборщиков. Вопрос, правда, много ли они знают? В любом случае стоит рискнуть. Если чуть-чуть повезет, то можно узнать очень многое, да и совесть будет чиста. Несколькими удачными замечаниями мне удалось добиться от Ирины нужного вопроса.

– Валерий, а чем вы занимаетесь, когда не возите по ресторанам бедных администраторов? – похоже, она чувствовала себя прекрасно.

– Я частный детектив. Занимаюсь пропажами людей и вещей, ну и еще много чем. У людей достаточно бед, которые они несут ко мне, – мы как раз выруливали на парковку.

– Странно, – задумчиво проговорила Ирина, – скорее, я бы сказала, бизнесмен. Или что-то вроде.

– Слава богу, что не мафиози. Так я и есть бизнесмен, просто мое дело – разрешение чужих проблем.

Я вышел из машины, открыл ей дверцу. Похоже, Ирина чуть встревожилась, но была заинтригована. Примерно на это я и рассчитывал – все же профессия частного сыщика выглядит романтичнее милицейской службы. И безопаснее.

– Скажите Валерий, а вы меня не разыгрываете?

– Чтобы произвести впечатление? – подхватил я. – Честное слово, нет. В машине моя лицензия.

– А еще могу документ показать! – и я, достав из внутреннего кармана разрешение на ношение оружия, продемонстрировал на нем свою фотографию. – Так что честное пионерское. И еще совершенная правда, что я здесь не был! Ну что, идем?

– Хорошо, идемте, господин частный детектив!

– Можно не так официально, – тоном избалованной кинозвезды сказал я, – для вас просто Валерий.

Не бог весть какая шутка, но мы вошли в фойе все еще посмеиваясь. Скажу прямо, я ожидал чего-нибудь экзотического, но не до такой степени. В холле уже был другой мир. Стены были затянуты циновками, с пузатыми китайскими мудрецами, а может, знаменитыми обжорами. По углам стояли потемневшие, наверное бронзовые, курильницы, из них еле сочился синеватый прозрачный дым со сладким запахом благовоний. С потолка свисали ряды бумажных фонариков, по светлому времени незажженных. Здесь же обнаружился субъект в каком-то киношном китайском наряде – серой прямой рубахе и холщовых синих штанах. Он появился неожиданно, как чертик из коробочки, и согнулся перед нами в поклоне. Ирина слегка вздрогнула. Субъект с азиатской физиономией сказал что-то на незнакомом языке, еще раз поклонился, и сделал рукой приглашающий жест по направлению к занавешенному какими-то нитями дверному проему. Похоже, именно оттуда доносилась тихая звенящая и щелкающая музыка.

– Интересно, он правда китаец? – прошептала мне Ирина. Мы как раз заходили в зал, спина нашего провожатого маячила прямо перед нами.

– Понятия не имею, – честно признался я – но не индеец точно.

В зале нас встретил рассыпающийся в любезностях метрдотель. Тоже, конечно, весь китайский. Хорошо, что по-русски разговаривал. Снабдив нас меню (с одной стороны напечатанное на русском, с другой, наверное, на китайском – во всяком случае, там было полно каких-то иероглифов) и усадив за столик, он куда-то исчез.