– С Новым годом! – Она широко улыбнулась и привычным жестом поправила очки.

– Взаимно, – несколько оторопело отозвался врач. – А вы почему, девушка, больничный режим нарушаете? Посещения у нас до… – И он, прервав себя на полуслове, вдруг часто-часто захлопал ресницами, посмотрел на медсестру, потом снова на Люсю, а после выдохнул: – Оп-па! Черепашка! Вот так сюрприз! Сын не поверит, когда я ему расскажу, что вместо Снегурочки ко мне в больницу явилась сама Черепашка! Он ни одной вашей передачи не пропустил, представляете? Прям фанат какой-то…

С этими словами доктор схватил со стола какую-то тетрадку, вырвал из нее листок и протянул его Люсе:

– Пожалуйста, поздравьте его с Новым годом! Он будет счастлив, клянусь вам! И распишитесь… Все равно не поверит, – сам себе возразил врач и вдруг аж подпрыгнул на своем стуле: – Так у меня же фотоаппарат есть! Мыльница! Марья Семеновна, – обратился он к медсестре, хранившей все это время напряженное молчание. – Сфоткаете нас?

– Я не умею, – заупиралась пожилая женщина.

– Да там и уметь нечего! – небрежно махнул рукой доктор. – Всего делов-то – на кнопку нажать!

Теперь уж в успехе своей операции Люся и вовсе не сомневалась. Так весело ей не было еще ни разу в жизни! Девушка раскраснелась и похорошела прямо на глазах. Бесшабашное, отчаянное веселье бушевало в ее душе, прорываясь наружу лишь в виде счастливой и несколько смущенной улыбки. Она знала: все, что ею было задумано, сбудется. Только теперь Черепашка ощутила, что до наступления Нового года остались считанные минуты.

– А как зовут вашего сына? – спросила она, склоняясь над столом.

– Владислав… Владик… – суетился вокруг нее врач. – Да вы не стойте, садитесь! Вот спасибо! – Он вырвал у нее из рук листок с автографом. – А теперь становитесь вот сюда… – Он потянул Люсю за руку. – А я рядышком пристроюсь… Держите, Марья Семеновна, вот этой кнопочкой щелкните по моей команде, хорошо? – Врач протянул фотоаппарат медсестре.

Не прошло и пяти минут, как они с Женей стояли в сквере, возле мохнатой и высоченной ели. Удивительно, но кроме них тут собралась целая компания. Скорее всего, это были больные разных отделений, а возможно, и их знакомые. Неожиданно в руках полного, похожего на Колобка, мужчины появилась бутылка шампанского.

– Подставляй тару! – трубным голосом скомандовал толстяк.

Блондинка в накинутой на плечи дубленке, которая, как потом поняла Черепашка, приходилась толстяку женой, а также трое парней лет примерно двадцати живо откликнулись на его предложение.

– А нам нечего подставлять, – растерянно улыбнулась Люся.

– Колян, – зычно выкрикнул Колобок, – обеспечь молодежь стаканами! – сделал он ударение на предпоследнем слоге.

Высокий и худой паренек в вязаной шапочке, куртке и спортивных штанах (глядя на них, Черепашка сделала вывод, что он тоже пациент) вытащил из холщовой сумки два белых разовых стаканчика.

– Держите! – Паренек протянул стаканы Жене и, задрав рукав куртки, посмотрел на часы. – Петрович, открывай давай! – обратился он к Колобку. – Две минуты, блин, осталось!..

Из ярко освещенных окон больничных палат до них доносился бой курантов.

«Шесть, семь, восемь, – считала про себя Люся. – Девять…»

И вдруг она почувствовала на своей щеке легкое, едва заметное прикосновение сухих теплых губ.

– С Новым годом, Черепашка! – шепнул ей на ухо Женя.

– Ты проиграл! – так же шепотом отозвалась Люся, крепко обхватив его шею руками.

– Двенадцать! – громко выкрикнул толстяк Петрович.

Вся компания дружно сдвинула тонкие бесшумные стаканчики и хором грянула: «С Новым годом! Ура!»

Где-то совсем близко, прямо за зданием больницы, раздался оглушительный хлопок, и через секунду все небо озарилось яркими разноцветными всполохами.

«Ура! Люди, с Новым годом!» – раздавалось отовсюду. Это больные залезали на подоконники и, высунув голову наружу, орали что было мочи.

– А я боюсь фейерверков, – уткнувшись носом в Женино плечо, тихо призналась Люся.

– Не бойся. – Он провел руками по ее волосам: впопыхах Люся забыла надеть шапку. – Я же с тобой! Ну, госпожа, повелевайте! – засмеялся Женя, опускаясь на колени. – Исполню любое ваше желание! – Он легонько сжал в руках ее покрасневшие от мороза пальцы, а потом смутился и принялся изо всех сил их растирать. – Замерзла?

– Не очень, – покачала головой Люся. – Ну, слушай… Желание мое будет вот каким… – Она сделала паузу, задрала подбородок и смерила Женю шутливо-надменным взглядом.

– Ах, госпожа, слушаю и заранее повинуюсь! Исполню все, чего бы вы ни пожелали!

– Еще бы ты не исполнил! Нечего было спорить!

– А хочешь, я угадаю твое желание?

– Попробуй, – вполне серьезно отозвалась Черепашка.

– А вопрос можно? Наводящий? Только один? – Теперь он заглядывал ей в глаза, сцепив на груди руки, как бы моля о пощаде.