– Я сказала ему, – будто не услышав маминых слов, сквозь слезы проговорила Люся, – что Маша вернется к нему только в том случае, если поймет, что ей это выгодно… Вернее, не так, но смысл именно этот… – Ее щеки уже блестели от слез, но Люся, не обращая на них внимания, перевела дыхание и заговорила снова: – Я убедила его в том, что он должен что-то сделать для продвижения своей группы, должен стать популярным, известным, и тогда Маша вернется. И это так и есть, понимаешь? Я предложила Жене свою помощь. – Наконец она вытерла щеки руками. – Вот ты не веришь, что человек может писать песни только для себя?

– Почему же? Бывает и такое, – вставила слово Елена Юрьевна.

– Ему самому это не нужно! Слава нужна Маше… И он сделает все, чтобы ее вернуть! А та прибежит сразу, как только увидит его на экране телевизора!

– Вот и отлично. – Елена Юрьевна склонила голову набок и попыталась заглянуть дочери в глаза. – Ты ведь этого и добиваешься, насколько я понимаю?

– Нет! – выкрикнула Черепашка. – Я не хочу, чтобы он был с Машей! Она его не любит! Он достоин лучшего! Ты же слышала его песни! Я хочу, чтобы он посвящал стихи не Маше, а мне! – Больше Черепашка не могла говорить.

Резким движением она сорвала с глаз очки, бросила их на диван, а потом закрыла лицо ладонями и, не сдерживая себя более, горько и безутешно разрыдалась.

Они просидели до глубокой ночи. Мать и дочь. Слезы давно уже высохли, и о том, что Люся плакала, говорили только несколько припухшие веки да покрасневший кончик ее маленького, чуть вздернутого носа.

– Мам, как ты думаешь, он когда-нибудь сможет забыть Машу? – с наивной надеждой в голосе спросила Люся.

– Думаю, сможет. Хотя мне судить трудно. Ведь я не знаю ни Женю, ни Машу.

– Он очень хороший, мам… И красивый. А глаза – огромные, серые и глубокие. Когда он сердится, они темнеют, а когда улыбается, наоборот, становятся прозрачными и зыбкими, как дымок, и в них будто огоньки пляшут… Ты когда-нибудь встречала человека, у которого меняется цвет глаз?

– Когда же ты успела все это разглядеть? – вопросом на вопрос ответила мама.

– В больнице, когда же еще? – удивилась Черепашка. – И знаешь что? – Люся поправила очки на переносице. Так она делала всегда, когда начинала волноваться. – Женя несколько раз угадал мои мысли, представляешь? Удивительное ощущение!

В ответ Елена Юрьевна лишь грустно покачала головой. Состояние Черепашки очень ее беспокоило. Никак не получалось закрыть глаза на то, что человек, в которого влюбилась ее дочь (а это было именно так), несколько дней назад пытался свести счеты с жизнью. Как правило, такие люди отличаются неустойчивой психикой, а нередко страдают серьезными психическими отклонениями. Случаются, конечно, и исключения. Можно было допустить, что Женя, когда лез на крышу, вовсе не собирался с нее прыгать, что к этому шагу его подтолкнул страх потерять Машу и он решил использовать последний шанс. Но даже если все именно так и было, это отнюдь не характеризовало Женю как человека уравновешенного и разумного!

«Да, парень талантлив. Видимо, этим он в первую очередь и заинтересовал мою Черепашку. Но мало ли на свете талантливых безумцев? Известно, что художественно одаренные натуры зачастую обладают тонкой и уязвимой психикой. Только бы он не навредил Люське… Только бы не причинил ей боли! Что-то моей бедной Черепашке и впрямь в любви не везет… А тут еще эта истеричная и тщеславная Маша! Ужас какой-то!» – Все эти тревожные мысли Елена Юрьевна оставила при себе. Нет, она ни в коем случае не станет отговаривать Черепашку! Да та и не послушается, что бы она ни сказала… Будь что будет!

– А ты уже решила, где справлять Новый год? – спросила Елена Юрьевна. Люся говорила, что приглашений много, как никогда, но она никак не может пока определиться.

– Ты только представь себе, – ушла от ответа дочь, – все люди будут за столом сидеть у телевизора, пить шампанское, смеяться, а он один в больничной палате…

– Ну, телевизор, положим, в холле, наверняка есть, – возразила Елена Юрьевна. – Да и еды ему мама обязательно принесет, можешь даже не волноваться на этот счет.

– При чем тут еда! – аж подскочила на стуле Черепашка. – Неужели ты не понимаешь, о чем я говорю? Ты хоть раз в жизни встречала Новый год в больнице?

– Бог миловал, – ответила Елена Юрьевна, а про себя подумала: «Все ясно, она пойдет к нему!»

И, в подтверждение ее догадки, Люся сказала:

– Мам, а может, мне стоит навестить Женю? Ну, с праздником поздравить, поговорить о его песнях, а? Странно, что он до сих пор не позвонил…

– Может быть, стесняется? – высказала предположение Елена Юрьевна.