«Не будет, — подумал Вальтер. — Отца и брата не будет. Дома, в котором я родился и рос, не будет. Ладно. Этого всего уже нет. Но Германии не будет тоже. Твои надежды смешны, гитлерюнге. Всё станет по-другому, как продиктуют победители. Твоя задача — этого не увидеть. И сделать так, чтобы побольше победителей тоже не увидели этого...»

— Вальтер, подойди, — послышался голос Генриха. — Ян умирает.

Не вставая в рост, чтобы не мелькать в окнах, Вальтер перебрался ближе.

Живот эсэсовца был крест-накрест перехвачен повязками, грудь и шея — тоже. Русский снаряд разорвался совсем недалеко, и Ян получил полновесную порцию осколков. Тогда он потерял сознание, а когда пришёл в себя, то приказал его бросить.

Гитлерюгендовцы не бросили. Они с маниакальным упорством таскали то и дело теряющего сознание Яна по этажам и проулкам. Почему? Может быть, просто боялись остаться вообще без взрослого человека, создававшего ощущение хоть какого-то порядка в окружающем безумии?

— Как ты? — Вальтер единственный называл Яна на «ты» .Эсэсовец повёл углом рта:

— Хорошо, — сказал он. — Значит, скоро конец... Дай пить.

— Ты в живот ранен, тебе... — начал Вальтер и, отстегнув от пояса фляжку, протянул Яну: — Держи.

Тот долго пил (бинты промокали), потом губами оттолкнул горлышко и, расстегнув трофейный русский планшет, протянул его Вальтеру:

— Смотри... Вот канал. Вот тут — станция метро. Уходите отсюда. Мы уже часа полтора в тылу у русских. Выбирайтесь через метро к Тиргартену... — он закашлялся и выплюнул кровь. — Берегите себя, хватит стрельбы пока, — он закашлялся снова, уже безостановочно, кровь потекла густо и непрерывно. — Всё, — выдохнул он. — Всё кончено. Моя честь... — он расслабился, глаза застыли.

— ...зовётся верность, — тихо закончил Вальтер.

Помедлил, закрыл Яну глаза, повыше поддёрнул широкий ворот маскхалата, чтобы закрыть петлицы. Неспешно, методично, забрал боеприпасы — их оставалось немного — и подозвал остальных. Они сползлись, уселись в кружок, сжимая оружие и с надеждой глядя на Вальтера.

— Так, всё в порядке, — сказал он глупость и поразился, когда увидел, что лица остальных стали спокойней. — Всё в порядке, — повторил он уже уверенно. — Смотрите: сейчас выйдем по пожарной лестнице за дом. Там переулками пойдём к метро, тут близко станция. Русским в переулках делать нечего. Доберёмся... Да, ещё, — он закрыл карту. — Если кто хочет уйти...

— Бесполезно, — Баварец неотрывно смотрел в окно. — Вот они.

Все бросились к окнам.

Внизу по улице двигались буквой V три танка — тридцатьчетвёрки. Слева и справа, спереди и сзади от них перебирались через развалины, мелькали в проёмах люди в замызганных ватниках, с оружием, не меньше полусотни.

Позади артиллеристы катили два орудия. В нескольких местах коротко рвануло — русские забрасывали гранатами подвалы и вообще подозрительные места. То и дело тарахтели очереди.

— Сзади! — Вальтер развернулся. Баварец уже стоял у кухонного окна и улыбался:

— На заднем дворе танк и пехотинцы.

— Пересидим, — предложила Линда. В голосе у неё не было страха.

— Не выйдет, — Вальтер сглотнул, потом плюнул — слюна была чёрной. — Они же дома прочёсывать будут... Кто за то, чтобы сдаться?

— Они нас убьют... — прошептал Готлиб. Глаза у него стали огромными и влажно дрожали. — Они убивают всех-всех пленных...

— Не убьют, если бросим оружие, — мрачно возразил Пауль.

— Ты бросишь? — с интересом спросил Генрих. Пауль промолчал, тоже сплюнул, спросил:

— Что будем делать, командир?

Вальтер не сразу сообразил, что обращаются к нему — а потом с испугом понял: да он же и правда командир! И по возрасту, и по званию... Испуг был мгновенным и так же быстро прошёл. Вальтер покусал щеку и спросил:

— Баварец, как тебя зовут?

Тот посмотрел с удивлением и вдруг улыбнулся:

— Зигфрид.

— Ну, вот и отлично... Сколько там человек? Сзади?

— Десятка два, — определил тот, выглядывая в окно. — Топчутся... кажется, подвал полезли проверять.

— Слушайте все, — Вальтер снял с предохранительного выреза затвор «эм-пи». — Видите брандмауэр? 7 — все пятеро закивали, косясь в окно. — Он ведёт на соседний дом, а тот стоит наискось. Там русских быть не должно. Если всё сделаем быстро, то всё получится, уйдём по крышам...

Значит, слушайте. Линда, Готлиб, Ба... Зигфрид — выбирайтесь к брандмауэру. Заляжете там. Генрих, бери два «фауста», я возьму другие два. Подожжём танк. Пауль, видишь бочки? В них если не газолин, то, во всяком случае, — пары. Бей по ним трассерами.