Пьер осторожно выглянул за дверь и неожиданно восторженно вскрикнул, поманив Ерофея к себе:

–  Смотри-ка!

Ерофей выглянул из конюшни, и удивлённо вытаращил глаза: во двор входил, выпятив грудь колесом, Гермес, их шалопутный и беспечный, но верный товарищ. Заросший кудрявой чёрной бородкой, грязный и невероятно тощий, он смотрел вокруг не менее заносчиво, если бы оказался вдруг на Олимпе.

–  Эй, хозяин!
– закричал Гермес.
– Долго спишь. Так можно проспать всех постояльцев.

–  Ах ты, голодранец, - вспылил хозяин, - прежде чем вламываться в порядочное место, нужно иметь деньги, а у тебя, наверное, нет ни сантима! А ну проваливай отсюда сейчас же, проклятый оборванец!
– он величественно застыл в воротах, не собираясь пропускать во двор Гермеса.

Гермес высокомерно посмотрел на хозяина и выудил из кармана штанов увесистый кошель, тряхнул им перед его носом, дескать, а это ты видел? Хозяин сразу превратился в угодливого и улыбчивого человека:

–  Пожалуйте, сударь, пожалуйте, мы всегда рады гостям, пожалуйте…

–  Отбой, Петька, - хмыкнул Ерофей.
– Мы должны здесь немного задержаться, пока на людях не познакомимся с Гермесом. Потом предложим ему нашу лошадь, и уедем вместе. Хотя, - он заметил, как пылко смотрел Гермес на Луизу, дочь хозяина постоялого двора и трактира, и понял: Герка влюбился! Ерофей вздохнул: его приятель - неисправимый юбочник, и засмеялся, обращаясь к Пьеру: - Думаю, что мы и следующий день проторчим здесь, судя по тому, как засверкал глазами наш блудливый котище.

Они вошли в трактир вслед за Гермесом, сели неподалеку от него, заказали по кружке вина. Хозяин, разозлённый перепалкой с Гермесом, со стуком поставил перед ними кружки, даже не спросив, почему они не уехали. А Ерофей соображал, какой найти повод, чтобы «познакомиться» с Гермесом, тот сообразил быстрее и, встав со своего места, подсел к ним:

–  Месье, не хотите ли сыграть со мной в новую игру? Я видел её на юге, и она мне весьма понравилась.

«Ты чего задумал, зараза олимпийская?» - мысленно зашипел Ерофей.
– «А, не бери в голову! Собираюсь подработать, чтобы купить новую одежду, а то мы несколько пообтрепались», - лицемерно ответил Гермес, не спуская глаз с молоденькой трактирщицы. А вслух прокричал:

–  Эй, хозяин, будь любезен дать мне три мерки для специй и горошину - твои постояльцы просят показать новую игру.

Хозяин, возмущённый его приказным тоном, однако, постарался скрыть гнев и приказал помощнице принести требуемое. Девушка принесла три небольших глиняных стаканчика и горошину. Гермес ласково поблагодарил её и поинтересовался:

–  Как тебя зовут, милая?

–  Луиза, - шепнула девушка и быстро отошла прочь, сопровождаемая ревнивым взглядом хозяина. А Гермес между тем предложил приятелям… сыграть!

«Ну, ты и нахал!» - возмутился Ерофей.
– «Да ладно тебе, - отмахнулся Гермес, быстро двигая стаканчики по столу, - сыграем для затравки, всё равно деньги наши будут, видишь, игрой уже и другие заинтересовались».

К ним и впрямь подсели несколько путников, ночевавших в трактире, и Ерофей умолк.

Игра началась лихо. Ставки с одного сантима возросли до экю, потом - до трёх. Но не это беспокоило Ерофея, а то, что в игру всерьёз ввязался Пьер и в несколько минут спустил все наличные деньги, что полагались ему после игры в Вильнёве. Не успел Ерофей оглянуться, как он поставил на кон… коня! А Ерофей даже не мог остановить приятеля, потому что до сих пор не мог бегло говорить по-французски и боялся выдать себя чудовищным акцентом. Одно хорошо: Гермес - сообщник, а то пришлось бы им худо.

Гермес прекратил своё представление к полудню, когда обчистил с полдюжины посетителей. Потом намеренно проиграл несколько раз, и всё равно добыча была значительной. А затем они пошли втроём пошататься по Орлеану: Гермес прав - их одежда требовала замены. Ерофей изощрялся в ругательствах, но Гермес только посмеивался и был непреклонен в решении провести ещё одну ночь на постоялом дворе, глаза его при этом засверкали по-особенному.

Эту ночь Гермес впервые за многие ночи устроился в комнате на третьем этаже на мягкой постели. Но спать в ней крепко и сладко Гермес вовсе не собирался. Едва луна заглянула в оконце, Гермес распахнул раму и, на заранее припасенной, веревке спустился к окну на втором этаже, за которым, как он узнал - комната Луизы. Уцепившись за карниз, Гермес тихонько стукнул в окно, и оно тут же распахнулось словно там, в темноте, кто-то стоял и ждал этого стука. В тёмном проёме появилась Луиза:

–  Ах!
– тихо вскрикнула она.
– Это вы? Зачем? Уходите!

Гермес блеснул улыбкой и спросил:

–  Куда? Вверх? Вниз? В вашу комнату? Куда? Скажи мне, сердце моё, и я уйду хоть в ад, если ты туда придёшь на свидание. Я мечтаю быть с тобой тэт-а-тэт!

Луиза оглянулась испуганно в глубь комнаты, откуда нёсся могучий храп, и шепнула:

–  Бога ради, не губите меня, мой муж…

–  Этот боров - твой муж?
– Гермес так удивился, что едва не сорвался вниз.
– Но, сердце моё, это невозможно! Ты - такая красавица…