–  Хорошо, Герка, что ты не человек-нивидимка, а то жратва так бы и высвечивалась из брюха.

–  А что это за чувак - человек-невидимка, - прочавкал Гермес, у которого рот, видимо, был забит едой.

–  Да так, книга фантастическая есть - «Человек-невидимка», Уэльс её написал, англичанин один.

–  Англичанин?
– переспросил Гермес.

–  Ну да. Сейчас мы во Франции, потому живут здесь французы. А есть страна - Англия. Там живут англичане, а я вот - русский и родина моя - Россия. Ну, у нас много стран и народов. Понял?

Гермес молчал, видимо мысленно «переваривал» информацию. Ерофей не дождался его ответа и сказал:

–  Ну, у вас есть бессмертные боги и смертные эллины, ну ещё циклопы всякие, нереиды да нимфы. Все они живут в своём месте и живут по-своему, как у них принято. Ну, всё равно, что у нас разные страны и народы. Допёр?

–  А-а-а!
– протянул Гермес и пища снова стала исчезать с глиняной тарелки.

На следующий день рано утром троица (Пьер, естественно, думал, что их двое) отправилась на рынок. Там шумел народ, торговался или просто бродил между рядами. У Ерофея глаза разбегались от обилия торговых рядов - мясного, рыбного, шорного. Между ними сновали лоточники с кренделями и пирогами. Но Пьер шёл целеустремлённо на другой край рыночной площади, где шатались словно бы без дела странные личности, которые так и шныряли глазами по сторонам. Вскоре Ерофей понял причину их столь странного поведения, видно, в любое время торговцы оружием преследовались законом. А в том историческом междоусобном периоде, где они оказались с Гермесом, людям оружие было необходимо для самообороны от войск той и другой стороны, поэтому торговля оружием явно процветала.

Пьер на оставшиеся деньги выторговал пистолет за четыре экю, порох к нему, шпагу и кинжал, который тут же засунул за голенище своего правого сапога. А на покупке шпаги и пистолета настоял Ерофей - он стрелял недурно, в институте считался лучшим стрелком. А фехтовать научится. Пистолет он спрятал за пазуху, нацепил шпагу и сразу стал чувствовать себя уверенней, даже плечи, казалось, стали шире, и грудь - колесом.

Обратно в трактир возвращались не спеша, разглядывая попутно товары. Вдруг сердце Ерофея радостно забилось: у коновязи он увидел несколько лошадей, и среди них… Султана! Его, серый в яблоках, конь, понурясь, стоял рядом с невзрачным человечком, лицо которого скрывали широкие поля шляпы, надвинутой на самые брови. Видимо, это был один из тех, кто захватил Ерофея в плен, однако утаил коня от своих командиров. Вот и продает коня в Вильнёве, чтобы скрыть кражу.

–  Пьер!
– дернул Ерофей спутника за рукав.
– У тебя есть еще деньги?

–  Мало, - покачал тот головой.
– Всё ушло на оружие, осталась два экю. Половину придется отдать трактирщику, у которого стоит наш конь.

Ерофей закусил губу, размышляя над ситуацией.

–  Слушай меня внимательно. Видишь серого в яблоках?

–  Ага, - кивнул головой Пьер.
– Вижу, - он поцокал языком от удовольствия.
– Хороший конь. Ну и что?

–  А то, что я должен добыть этого коня: купить, украсть, выиграть, но я должен его иметь любой ценой - а ту при! Понимаешь?

–  Да, я тебя понимаю, - сочувственно сказал Пьер, - мне однажды точно так же захотелось получить коня, я тогда чуть не умер от огорчения. Серый - добрый конь. Тоскует, бедняга, - пожалел Пьер Султана.
– Хозяина его должны были казнить в Капденаке, я там был в то время. Да он, видно, сродни дьяволу. Палач уже готов был отрубить ему голову, как вдруг топор вылетел из его рук и стал сам по себе махать по сторонам, а тот, кого хотели казнить, взлетел в воздух и куда-то исчез. Я не трус, но мне стало не по себе.

В этот момент послышался тихий самодовольный смешок, и Ерофей понял, что Гермес неотступно следует за ними. Пьер продолжал, понизив голос:

–  А ещё говорили, что парень тот - человек Генриха Наваррского.

–  Ну и как ты относишься к Генриху?
– осторожно поинтересовался Ерофей.

Пьер бросил на него быстрый взгляд, и Ерофей понял, что новый приятель - сторонник Генриха Наваррского. И тогда решился:

–  Видишь ли, дружище, этот конь - мой, - Пьер шарахнулся в сторону, но что-то его остановило, и Ерофей понял, что в дело вступил Гермес. Тогда он тихо сказал: - Да, я тот человек, но я не колдун, и не связан с дьяволом. Я тебе всё расскажу, но ты помоги мне добыть Султана, очень тебя прошу.

Пьер задрожал, когда Ерофей взял его за руку, однако собрал всё своё мужество и не рванулся прочь. Впрочем, Гермес был начеку и не позволил бы ему сбежать. А заори Пьер со страху, то наверняка бесцеремонно заткнул бы ему рот.

–  Помоги мне, Пьер, - попросил Ерофей, глядя в его глаза, - я и мой друг в беде, помоги нам. Пожалуйста - силь ву плэ? Понимаешь?

–  Но как?
– простонал Пьер. На его лице выступили крупные капли пота.

«Ерошка, - вмешался в их разговор Гермес, - сыграйте в напёрстки, и деньги заработаете, и коня выручим», - «Но как?
– теперь удивился Ерофей.
– Я не умею играть в напёрстки!» - «Успокойся, - хмыкнул весело Гермес, - ты только делай вид, что двигаешь стаканчики, а остальное - за мной», - «Ну ладно, - нерешительно согласился Ерофей, - попробуем», - а вслух сказал остолбеневшему Пьеру:

–  Я знаю, как мы добудем Султана. Мы станем напёрсточниками.

–  Кем-кем?
– не понял Пьер.

–  Ну, есть такая игра - в напёрстки. Я не могу сказать, в какой стране её придумали, но это игра для дураков и ловкачей.

–  А кем будем мы?
– лукаво улыбнулся пришедший в себя Пьер.
– Дураками или ловкачами?

–  Конечно, ловкачами, - усмехнулся Ерофей, довольный тем, что Пьер не вопит на весь базар благим матом от страха.
– Ты достань мне горошинку и три небольших стаканчика, ну, такие штучки раза в три поменьше пивных кружек.