— Мне нужна свобода выбора. — И добавила, понизив голос: — Я выбираю тебя.

Очень долго Уилл молча смотрел на нее, и только когда понял, что она давно заметила его эрекцию, усадил поудобнее и расхохотался.

— Ты сама виновата, если люди так о тебе думают. Ты такая правильная и невинная, да еще и внешность у тебя ангельская. И разве плохо быть невинной и доброй?

— Еще лучше быть голой в постели рядом с тобой.

— Всему свое время. — Он обнял ее обеими руками и прижал к себе. — Я хочу узнать у тебя кое—что.

Селине захотелось проявить характер и увести Уилла в дом. Но ей было слишком хорошо сидеть здесь, на веранде, у него на коленях и тереться плечом о его щеку.

— Шестнадцать лет вся Гармония верит, что я отец Джереда, хотя это не так. Ты это знаешь, и Джеред тоже.

— Вы сегодня об этом с ним говорили?

— В том числе и об этом. Всю жизнь у него имелось множество вопросов обо мне, теперь все те же вопросы он вынужден отнести к абсолютно неизвестному человеку.

— То—то и плохо. Он хороший мальчик и не заслуживает недостойного отца. У него весьма непростые отношения с дедом, а этим летом все еще усложнилось. Джок был дико взбешен из—за твоего возвращения, а потом Мелани…

Уилл глубоко задумался.

— Сели, я не отец Джереда. Кто же тогда его отец?

— Не знаю.

— Я уверен, кто—то из жителей города. Когда Мелани решила разжиться деньгами, она явилась сюда.

— Я тогда была еще слишком мала и почти ничего не помню, — тихо сказала она. — С кем еще в то время встречалась Мелани?

— Не знаю. Я обращал внимание только на тех девчонок, с которыми встречался сам.

— Или тех, кого тянул в постель, — шутливо добавила Селина.

Уилл шлепнул ее ладонью по бедру.

— В городе кто—нибудь проявлял особый интерес к Мелани или Джереду?

Селина задумалась. Всякий раз, когда Мелани появлялась в Гармонии, люди судили и рядили о ней, качали головами, говорили, какое разочарование она принесла своим родителям, жалели Джереда. Но никто как будто бы не был особенно резок в разговорах и специально не избегал встреч с ней.

— Нет, — ответила она наконец. — Я не замечала, чтобы кто—то особо интересовался Джередом.

— Много парней из тех, с кем она училась в школе, еще живут здесь?

— Трудно сказать. Не забывай, я была тогда девчонкой.

— Ты и сейчас девчонка, — заметил Уилл.

— Ты бы вытворял с ребенком то, что вытворяешь со мной?

— Ты это имеешь в виду? — Он опустил руку в вырез ее платья и слегка сжал грудь. — Нет, такого бы я с ребенком не делал.

— Тебя бы за это посадили в тюрьму.

Он убрал руку и поправил складку на платье.

— Милая моя, меня и так следует посадить за то, что я с тобой делаю.

— Гм—м… Заковать тебя в цепи? А в этой мысли что—то есть.

Уилл рассмеялся:

— Не отклоняйся от темы.

С легким вздохом Селина вернулась к разговору о Мелани.

— С тех пор многие уехали из Гармонии. Кто—то поехал учиться в колледж и не вернулся. Некоторые нашли работу в других городках. Кто—то в годы кризиса потерял работу и уехал на заработки.

— Тебе не приходят в голову какие—нибудь кандидаты?

Селина перебрала в памяти мужчин подходящего возраста, лет тридцати — тридцати пяти. В маленьком городе их было не так много.

— Не знаю, Уилл, — в конце концов призналась Селина. — Я представления не имею, какого типа мужчины привлекали Мелани. Я даже предположить ничего не могу.

— А кто из твоих знакомых мог бы?

Ответ прозвучал так тихо, что Уилл его едва расслышал:

— Викки.

— Нет, — ледяным тоном произнес Уилл.

— Она когда—то рассказывала мне, что Мелани делала какие—то намеки на своего парня. Так что она может знать…

— Не стоит с ней связываться. Да к тому же если бы она знала, она бы тебе сказала.

— Возможно, — согласилась Селина.

Несколько минут они сидели в тишине. Потом Уилл решился на заманчивое предложение:

— Давай—ка, Сели, пойдем в дом и позабавимся так, что последняя шлюха бы покраснела. Давай оправдаем прозвище, которым нас наградила твоя сестра.