Заполнить ее душу должен он.

Воскресенье, последний день июля, побившего все рекорды жары. Впереди еще август. Все добрые люди Гармонии должны быть сегодня в церкви, и на лицах у них лицемерное постное выражение. Наверное, и Селина там же.

Уилл поерзал на сиденье и сжал в руке ленточки. Водитель грузовика, подобравший его милях в сорока отсюда, вглядывался вперед, погрузившись в свои мысли. Уилл был рад молчанию. Оно давало ему возможность подумать — и впервые в жизни Уилл Бомонт думал о будущем. Строил планы. Мисс Роуз оставила ему дом и изрядную сумму денег. Очень вероятно, что он сможет вернуться к работе в бригаде Роджера, во всяком случае, на то время, пока продолжаются работы по реставрации особняка Кендаллов. А может быть, Роджер согласится сделать его постоянным членом своей команды. Его компания занимается строительными работами по всей Луизиане и на юге Миссисипи. Не такая большая территория, и он всегда будет чувствовать, что дом недалеко.

Он никогда не уедет далеко от Селины.

Машин на шоссе почти не было, но благоразумный водитель вел машину со скоростью ровно пятьдесят миль в час.

За поворотом показалась заправочная станция, а за ней — щит с надписью «Добро пожаловать в Гармонию». Уилл прекрасно знал, что эти слова не имеют никакого отношения к нему. Но в это утро ему не было дела до местного гостеприимства.

— Вам сюда? — уточнил у него водитель.

— Да. Не могли бы вы подбросить меня еще пару кварталов?

Ему было не по себе, и он нервно теребил ленточки. Ему всегда было не по себе, когда он приезжал в новый город и привлекал к себе внимание. Но сейчас он волновался не из—за косых взглядов горожан. Он ехал домой, ехал к Селине.

Он заметил ее голубую машину на дальнем краю стоянки возле Первой баптистской церкви и попросил водителя высадить его. Поблагодарив его, Уилл поставил чемодан у обочины. Церковные часы пробили двенадцать, и он направился к входу в храм.

Служба закончилась. Уилл прислонился к фонарному столбу и стал ждать. Тяжелые двери отворились, и прихожане стали спускаться по ступенькам. Все они изумленно и неодобрительно смотрели на него, но он не замечал их взглядов. Он жаждал увидеть только одно лицо.

Джеред сразу заметил его и застыл на верхней ступеньке. Шедшая сзади женщина натолкнулась на него и подняла голову, чтобы извиниться. У Уилла заныло в груди. Это была Селина. Боже, ее волосы…

«Я остригусь в тот день, когда ты уедешь. И они будут короче, чем у тебя сейчас».

Вот что Селина сказала ему однажды ночью. И она сдержала обещание. Короткая стрижка очень шла ей. «Она стала совсем другой», — подумал Уилл, и у него перехватило дыхание. Как же она желанна…

— Джеред, проходи вперед, а то ты всем мешаешь, — попросила Селина.

Видя, что он не слушает ее, она проследила за направлением его взгляда… Сердце ее остановилось.

Уилл? Неужели это ответ на ее сегодняшнюю молитву?

Джеред взял ее за руку и слегка подтолкнул вперед.

— Идите. Он ждет вас.

Селина медленно двинулась по ступенькам, но уже через секунду была на тротуаре. Она остановилась в нескольких футах от Уилла.

— Я знала, что ты вернешься, — солгала она и тотчас увидела, что он не поверил ей.

Он улыбнулся ей знакомой нагловатой улыбкой.

— Ты была уверена, да?

— Я надеялась. — Она тихо вздохнула. — Я молилась. Уилл…

Он шагнул к ней. Лицо его стало вдруг серьезным.

— Даю тебе последний шанс, Сели. Ровно через тридцать секунд я поцелую тебя на виду у всех, и тогда…

Улыбаясь, она перебила его:

— Ты только обещаешь, Уилл.

Он улыбнулся в ответ, взял ее за оба запястья и медленно притянул к себе. Селина знала, что на них смотрят. Она даже услышала возмущенный голос Викки за спиной:

— Этот—то что здесь делает?

Но ей не было дела до зевак. Жаркие, жадные губы Уилла впивались в ее губы, и она вся отдалась этому поцелую.

Наконец он поднял голову, и несколько мгновений они просто стояли и смотрели друг на друга. Селина ласково погладила его щеки, шею и положила ладонь ему на грудь.

— Что это? — удивленно спросила она, с первого взгляда узнав разноцветные ленты.

— Я взял их с собой. Я хотел… Я хотел открыть себе дорогу назад. Сели… Да?

Десять дней и десять долгих, безумно одиноких ночей были позади, и она сразу поняла, о чем он спрашивает. Крепко сжав его руку, словно она боялась, что он может исчезнуть, Селина произнесла:

— Да.

Его темные глаза изучали ее лицо.

— Сели, я люблю тебя. Да поможет мне бог, но я тебя люблю.

Глаза ее наполнились слезами, хотя у нее не должно было остаться слез после этих горьких десяти дней и ночей.

— Уилл, я тоже тебя люблю.

Он нежно коснулся ее щеки.