«Жить-то надо»…

Примерно через месяц после того, как Портнов узнал о решении «Каданса», он включил телевизор и увидел улыбающуюся в микрофон Раису. За ее спиной весело выплясывали разнополые «движущиеся обои», а за их точеными фигурками Леша разглядел лица своих друзей. Лица эти всего за месяц успели невероятным образом пополнеть, они были равнодушны и блестели, словно покрытые лаком.

Вот тогда и пришло решение.

— Все, Валя, — сказал он, отодвинув от себя тарелку с безвкусной котлетой-полуфабрикатом. — Все. Иду в большой бизнес. Раз пошла такая пьянка…

— Давно пора, — ответила Валя. — Только в какой? Что ты делать-то будешь?

— Займусь продюсерской деятельностью.

— Господи ты боже мой! — Валя с грохотом бросила тарелку в раковину. — Я-то думала, тебе что-нибудь дельное на ум пришло… А ты снова… Когда же этому настанет конец?…

Несмотря на все свои творческие неудачи, Леша Портнов пользовался в музыкальном мире столицы уважением и имел определенный авторитет, не говоря уже о том, что он знал всех и все знали его. А многие по-настоящему любили.

Спустя неделю, которая прошла в размышлениях о стратегии и тактике будущего продюсерского центра, Леша пришел к своему старому товарищу Марку Беленькому. Пока «Каданс» вел многолетнюю бесплодную борьбу за достойное место под софитами, Беленький вырос из внештатного газетного журналиста в главного редактора радиостанции, носившей скромное название «Главное радио».

— Что, ищешь молодые дарования? — спросил Беленький, глядя на измученного бессонницей приятеля.

— А ты откуда знаешь?

— Да работа у меня такая — все знать. На самом деле народ уже в курсе, что ты открываешь контору.

— Я еще ничего не открываю, — удивленно сказал Портнов. — Откуда такие сведения? Да у меня и денег нет на контору. Я так… если вдруг какая-нибудь команда интересная… Может, вместе поработаем… А контора — это же ломовые бабки.

— Ну, бабки-то найти можно. Ты парень шустрый.

— Ага. Шустрый. Только что-то моя шустрота меня не кормит.

— Ничего. Значит, время не пришло, — философски заметил Беленький. — Придет время — все окупится. Значит, ищешь талантливую молодежь?

— А ты можешь что-нибудь предложить?

— Могу, — сказал Беленький и зевнул. — Этого добра навалом. Каждый день приносят свои шедевры.

— Давай поглядим, — деланно-равнодушно произнес Портнов.

Портнов не был наивным человеком, как не был и дилетантом. За долгую жизнь в музыке Леша держал в руках тысячи демо-кассет и некоторые из них даже слушал. В девяносто девяти случаях из ста это был абсолютно непригодный материал. Абсолютно! Ни слуха, ни голоса у певца, полное отсутствие умения играть на инструментах, не говоря уже о композиторском и поэтическом даре. Последние две вещи, как правило, даже рядом не лежали с этими демо-кассетами. Все кассеты, которые вручали ему после концертов поклонники, Портнов обычно выбрасывал, не слушая. И знал точно, что ничего не потерял.

Сейчас ситуация была иной. То, что могло оказаться у Беленького, уже прошло, фигурально выражаясь, первый тур прослушивания.

По незыблемым правилам, демо-материалы, идущие «из народа», сначала попадали на суд младших редакторов, и те отсеивали явную «некондицию». Чаще всего для того, чтобы понять, что место кассеты в мусорной корзине, хватало первых десяти секунд. Но вообще редакторы ленились слушать кассеты, расценивая их как неуважение к своим персонам. «Нормальная группа, — говорили они, — сразу делает сидюк. Это только маромои всякие еще на кассеты пишут». Беленький был другого мнения, но не спорил с девчонками-редакторами. Действительно, если ежедневно вбивать себе в уши такую лавину самодеятельной музыки, можно и впрямь с ума сойти.

— А чего глядеть? — сказал Беленький. — На. Домой возьми. Только здесь, ради бога, не слушай. Это все полный отстой.

Портнов взял несколько кассет, десяток дисков и два «дата», как именовались кассеты «DAT» для профессионального пользования.

Беленький покосился на приятеля:

— Чего, «дат» купил, что ли?

— Так у меня давно, — пожал плечами Портнов. — Студия-то за мной осталась. На мои бабки сделана.

— Ну да. Твоим ребятам она теперь на хер не нужна. Им «ВВВ» все запишет в лучшем виде.

— Они что, с Вавиловым контракт подписали?

— Не они. Вавилов с Неволиной. А ребята при ней.

— Да… При ней. Ну, поглядим, где им лучше.

— А чего глядеть? — опять сказал Беленький, но уже по другому поводу. — Там и сытно, и тепло. Бабки идут неплохие. Правда, пашут, как кони. Каждую ночь по клубам чешут. И гастроли еще, туда-сюда… Чес, в общем, жуткий. Вавилов своих артистов гоняет по полной. Пока не выработаются.

— Ну, у Неволиной еще фора по времени есть. Лет на десять можно забивать в работу.