А оказалось, что Буров этот вовсе не так прост и не так мил, как виделось Шурику после первых дней знакомства.

— Удивился? — спросил Буров и снова наполнил свою рюмку.

— Как тебе сказать…

— А как есть, так и скажи. Или боишься вслух имя Грека произносить?

— Если честно, то да. Эта информация, знаешь ли, слишком взрывоопасная, чтобы ее в себе носить. И потом, это ведь больше по твоему ведомству.

— Ты так считаешь?

— А ты нет?

— Нет.

— Отчего же?

— А оттого, милый ты мой Шурик, продюсер недоделанный…

— Ну, ты бы все же как-то…

Александр Михайлович начал чувствовать себя довольно неуютно. Слишком уж распрягся Буров, принялся наезжать, хамить принялся. Не любил этого Александр Михайлович. Нехорошо это, особенно если тот, кто тебе хамит, — мент, облеченный если и не безграничной, то достаточно большой властью.

— Не залупайся, Шурик. Не залупайся. И слушай меня. Дела у нас серьезные пошли, с Греком разбираться надо. Ты знаешь, чем он занимается?

— В общих чертах.

— Слушай, не пизди ты мне про общие черты. Пиратством он занимается.

— Ну…

— Не «ну», а так, как я сказал. И с этим надо кончать. У нас такая тема сейчас, что даже наркота, которая по нему проходит, — это второй очереди дело. А первая очередь — пиратство. Там очень большие люди замешаны, ты даже себе представить не можешь. Вся эта тема — она же очень давно катит, авторские права и прочее… И занимались этим до Грека совсем другие люди. А он у них хлеб отбивает. Так что, похоже, ломится ему конец нехороший, Греку-то…

— А я тут при чем? Для чего ты мне все это выкладываешь?

— А для того, что не сегодня-завтра он на тебя наедет. Ты теперь единственный владелец Ренаты этой долбаной, так?

— Ну…

— Вот тебе и «ну». Что ты думаешь, Грек мимо такого куска пройдет? Он ее диски уже в производство запустил, ты понял? И потом — он хочет копнуть под Гольцмана. А как это легче всего сделать? Через кого? Думаю, через тебя. Ты под боком у него, а в Питере ты в авторитете… Так что жди гостей.

— Я не знал…

— Не знал он… Так я и поверил тебе, Шурик. Короче. Пойдешь сам к Греку и предложишь сотрудничество.

— Это как же понимать?

— А так и понимать. Он, Грек, сейчас к Вавилову клинья подбивает. Хочет монополизировать все производство в стране. Представляешь себе масштаб? Все фирмы хочет убрать. Вернее, не убрать, а взять под себя. И начал с Вавилова. Слияние происходит пиратского бизнеса с официальным. И, естественно, друг мой Шурик, что официальный в пиратском растворится. Командовать же парадом будет господин Грек. А нам это — ну совсем не нужно. Неудобно это нам, понимаешь?

— Кому — нам?

— Нам, — веско сказал Буров. — Понял, нет?

— Кажется, понял.

— Вот. Ничего от тебя не требуется. Кроме одного — завести с Греком общее дело. А остальное это уже наша работа. Усек?

— Ну, знаешь! Я вижу, к чему все это ведется.

— К чему же?

— Стукачом меня хочешь заделать при Греке. Я же не мальчик, что ты мне голову морочишь? Сказал бы прямо — стучать надо. А то — «общее дело»…

— Повторяю — мне от тебя ничего больше не требуется. Пока. А потребуется — будет отдельный разговор. И не советую тебе вилять хвостом, Шурик. На тебе уже столько висит, что, знаешь, живешь — и скажи спасибо. При деньгах и на свободе. И все это у тебя останется. Даже еще лучше будет, если станешь меня слушаться. Понял меня?

Шурик смотрел на следователя и думал, что, кажется, ничего страшного ему не предлагают. Из подобных ситуаций он выкручивался уже не раз, выйдет без потерь и из этой.

Рябой даже не удивлялся, что Буров смотрел на него совершенно трезвыми глазами — видимо, и опьянение, и наркотическая эйфория были простой и незатейливой игрой. Ну, пусть так.

Буров резко встал — не покачнувшись, не сделав ни одного неточного движения.

— Все, Шурик, я поехал. Дела, знаешь ли…

— Может, тебя подвезти? — спросил Рябой.

— А я что, похож на пьяного?

— Да вроде бы нет…

— "Вроде бы"! Эх ты, Шурик, Шурик… Ладно, до скорого. И советую не откладывать дело в долгий ящик. Чем быстрее, тем лучше. В идеале — прямо завтра выходи на Грека. Лучше всего без посредников, прямо на него самого.

— А как я его найду?

— Шурик, не лепи горбатого. Не рассказывай мне, что тебе Грека не найти. Найди уж, будь любезен.

Александр Михайлович поднялся с кресла:

— Я тоже поеду.

Рябой положил на стол две стодолларовые бумажки — в ресторане «Кармен» по ночам можно было расплачиваться валютой — и вышел на улицу вслед за Буровым.