— А чего ты ожидала? В ее жилах королевская кровь. Она благословенна вдвойне, за себя и за Оддни. Ее будет непросто укротить, поэтому давай надеяться, что основное бремя ее укрощения ляжет не на наши плечи.

Зимними вечерами, когда все сидели вокруг огня, занимаясь своим ремеслом, она иногда вела себя мир­но, и даже время от времени вышивала, если при этом рассказывалась какая-нибудь интересная история Ормом о его приключениях в заморских странах, или Азой о ее семье в давние времена, или отцом Виллибальдом о великих делах во времена Иеговы или царя Давида или Йивой об ее отце, короле Харальде. Счас­тливее всего она бывала, когда в Гренинг приезжал Токе, поскольку он был хорошим рассказчиком и знал много историй о древних героях. Когда он хотел вы­пить, всегда именно она вскакивала, чтобы наполнить его кружку, и просила продолжать, и редко когда он мог отказать ей.

С самого детства Людмилы Ормсдоттер мужчинам трудно было противоречить ей. Она была белокожей, с туго обтянутыми скулами, темнобровая, и хотя глаза ее были такими же серыми, как у многих девушек, мужчинам всегда казалось, что других таких нет во всей пограничной стране.

Первый опыт общения с мужчинами она приобрела в четырнадцать лет, когда Гудмунд из Уваберга при­ехал в Гренинг с двумя людьми, которых он предло­жил Орму принять на службу.

Гудмунда не видели в Гренинге с тех пор, как Орм оскорбил его на Тинге, и на последующие Тинги он не приезжал. Но теперь он приехал с улыбкой и друже­любием и сказал, что хочет оказать Орму любезность, чтобы их старая ссора была забыта.

— У меня сейчас с собой,— сказал он,— два самых лучших работника, которые когда-либо были. Я пред­лагаю их тебе. Они не рабы, а свободные люди, каж­дый из них работает за двоих, иногда и больше. Следовательно, я оказываю тебе большую услугу, предлагая их, хотя столь же верно, что и ты окажешь мне услугу, приняв их. Потому что оба они — большие обжоры, и хотя я держал их у себя четыре месяца, я больше не могу этого делать. Я не так богат, как ты, а они своим обжорством лишат меня всего имущества. Я не могу ограничивать их, поскольку они предупредили меня, что в таком случае могут стать опасными. До тех пор, пока они не наедятся досыта днем и вечером, на них находит бешенство. Но они охотно работают на того, кто их накормит досыта, и никто еще не видел таких работников.

Орм отнесся к этому предложению с подозритель­ностью и тщательно расспросил как Гудмунда, так и обоих работников, прежде чем принять и их. Эти двое не пытались скрывать свои недостатки, но честно рассказали, как обстоит дело и чего бы им хотелось. И поскольку Орму были очень нужны сильные работ­ники, он, наконец, принял их на службу, и Гудмунд уехал довольный.

Людей звали Уллбьорн и Грейп. Они были молоды­ми, с продолговатыми лицами, светловолосые, и стоило только посмотреть на них, как становилось ясно, что они сильны. Но что касается интеллекта, с этим у них было похуже. Из их рассказов стало известно, что они родом из отделенной части страны, они сказали, что их родина находится намного дальше Западного Гутеланда и называется Железной Страной, мужчины там сильны, как медведи, с которыми они часто борются ради развлечения. Но их страну поразил сильный голод, поэтому они покинули ее и направились далеко на юг, в надежде найти страну, где можно будет иметь достаточно еды. Они работали на многих фермах и поместьях Западного Гутеланда и Смаланда. Когда еды станови лось недостаточно, объяснили они, они убивали своего хозяина и шли дальше.

Орм подумал, что они работали со слишком робки­ми хозяевами, если те позволяли так легко себя уби­вать, но люди посмотрели на него серьезно и попро­сили хорошенько запомнить, что они сказали.

— Потому что, если мы проголодаемся, то прихо­дим в неистовство, и никто не может нам противосто­ять. Но если мы получаем достаточное питание, мы ведем себя мирно и делаем все, что прикажет хозяин. Так уж мы устроены.

— Еда у вас будет,— сказал Орм,— столько, сколь­ко хотите. Если вы настолько хорошие работники, как говорите, то стоите еды, которую съедите. Но будьте уверены, что если впадете в бешенство, то вам при­дется плохо, потому что я не терплю бешеных.

Они посмотрели на него в задумчивости и спроси­ли, скоро ли обед.

— Мы уже начинаем чувствовать голод,— сказали они.

Судьбе было угодно, чтобы обед был уже скоро. Двое новичков охотно начали есть и ели столь жадно, что все смотрели на них в изумлении.

— Вы вдвоем едите за троих,— сказал Орм.— А сейчас я хочу посмотреть, как вы будете работать за двоих каждый.

— Это ты увидишь,— отвечали они,— потому что обед нас вполне устроил.

Орм начал с того, что приказал им вырыть колодец, и вскоре был вынужден признать, что они не преуве­личили свои способности, поскольку они быстро выры­ли хороший колодец, широкий и глубокий, обложен­ный снизу доверху камнем. Дети стояли и смотрели, как они работают, мужчины ничего не говорили, но было заметно, что они поглядывают на Людмилу. Она не выказывала никакого страха перед ними и спроси­ла, что бывает с людьми, когда они приходят в бешен­ство, но не получила ответа.

Когда они справились с заданием, Орм приказал им Построить хороший сарай для лодок у реки, и с этим они тоже справились быстро и качественно. Йива запретила дочерям подходить к ним, когда они там работали, поскольку, как она сказала, никто не может быть уверен, что неожиданно выкинут эти наполовину тролли.

Когда сарай был готов, Орм поставил их на чистку коровника. Все коровы были на пастбище, и только бык оставался в стойле, он был слишком злым, чтобы его можно было выпускать. В стойлах лежало все накопившееся за целый год, так что Уллбьорну иГрейпу предстояла трудная работа в течение несколь­ких дней.

Дети и все домашние немного побаивались этих двоих, из-за их силы и странности. Уллбьорн и Грейп никогда много не разговаривали друг с другом, только иногда, когда к ним обращались, они кратко рассказы­вали о своих подвигах и о том, как они душили людей, не дававших им достаточно еды, или ломали им спины голыми руками.

— Никто не может устоять против нас, когда мы разозлимся,— сказали они.— Но здесь нам дают до­статочно, и мы довольны. До тех пор, пока так будет продолжаться, никто не должен нас опасаться.