Людмила была единственной, кто не боялся их, и несколько раз подходила к ним, когда они чистили коровник, иногда вместе с братьями и сестрами, иног­да — одна. Когда она была там, мужчины не сводили с нее глаз, и хотя она была молода, но хорошо пони­мала, о чем они думают.

Однажды, когда она была с ними одна, Грейп ска­зал:

— Ты — такая девушка, которая могла бы мне понравиться.

— И мне тоже,— сказал Уллбьорн.

— Хотелось бы мне поиграть с тобой в стогу сена,— сказал Грейп,— если только ты не боишься.

— Я могу сыграть получше Грейпа,— сказал Ул­лбьорн.

Людмила засмеялась:

— Я вам обоим нравлюсь? — спросила она.— Жаль. Потому что я — девственница, и королевских кровей, и не могу ложиться с любым случайным бродягой. Но мне кажется, что я предпочитаю одного из вас друго­му.

— Это я? — спросил Грейп и отбросил в сторону лопату.

— Это я? — спросил Уллбьорн, бросая метлу.

— Мне больше всего нравится тот,— сказала Люд­мила,— кто из вас сильнее. Интересно было бы узнать, кто же это.

Оба мужчины были уже охвачены желанием. Они молча смотрели друг на друга.

— Возможно,— мягко добавила Людмила,— я раз­решу более сильному немного посидеть со мной у реки

При этих словах они сразу страшно зарычали, как вервольфы, и схватили друг друга. Казалось, что силы их равны, и никто из них не может добиться превосходства. Стены дрожали, когда они ударялись о них. Людмила отошла к двери, чтобы не мешать.

В это время подошел Орм.

— Что за шум,— спросил он ее,— чем они там занимаются?

Людмила повернулась к нему и улыбнулась:

— Дерутся,— сказала она.

— Дерутся? — спросил Орм, делая шаг в ее сторону.— Из-за чего?

— Из-за меня,— отвечала Людмила радостно.— Может быть, это и есть то, что они называют «прийти в бешенство».

— После этого она в испуге убежала, поскольку увидела на лице Орма выражение, которое было для нее ново, и поняла, что очень сильно рассердила его.

Старая метла стояла у стены. Орм вырвал из нее ручку, и она была его единственным оружием, когда он вошел, захлопнув за собой дверь. Потом раздался его голос, заглушивший рычание этих двоих, а затем вхлеву все затихло. Но почти сразу же рычание началось снова и с удвоенной силой. Служанки вышли со двора и стояли, прислушиваясь, но никто не желал открыть дверь в коровник и посмотреть, что там про­исходит. Кто-то позвал Раппа с топором, но его никто не мог найти. Затем одна из дверей распахнулась и оттуда в страхе выскочил бык, на шее у него был обрывок веревки. Он умчался в лес. Все закричали при виде этого зрелища, теперь и Людмила испугалась и закричала, поскольку поняла, что из-за нее началось нечто большее, чем она предполагала.

Наконец, рев прекратился и наступила тишина. Вышел Орм, тяжело дыша и вытирая рукой лоб. Он хромал, одежда на нем была порвана. Служанки подбежали к нему с обеспокоенными криками и вопроса­ми. Он посмотрел на них и сказал, что им не надо накрывать на стол к ужину для Уллбьорна и Грейпа.

— И завтра тоже,— добавил он.— Но я не знаю, Что у меня с ногой.

Он прохромал к дому, чтобы Йива и священник осмотрели рану.

Внутри коровника все было в беспорядке, а двое бешеных лежали друг на друге в одном из углов. У Грейпа в горле торчала ручка от метлы, а язык Уллбьорна вывалился изо рта. Оба были мертвы.

Людмила боялась, что сейчас ее выпорют, и Йива считала, что она заслужила это за то, что одна пошла к бешеным. Но Орм попросил, чтобы с ней обошлись помягче, так что она отделалась легче, чем предпол­агала. Она в такой манере рассказала о том, что пред­шествовало драке, что они согласились, что ее вины в этом нет. Орм не был расстроен происшествием, после того как отец Виллибальд осмотрел его ногу и сказал, что рана легкая. И хотя сейчас он был уверен, что Гудмунд из Уваберга специально всучил ему этих двоих, чтобы отомстить, он был очень доволен тем, что сумел осилить двоих бешеных без оружия.

— Ты поступила мудро, Людмила,— сказал он,— натравив их друг на друга, когда они хотели совратить тебя, потому что я не уверен, что даже я смог бы пересилить их, если бы они до этого уже несколько не устали. Поэтому, Йива, я советую ее не сечь, хотя это было очень глупо с ее стороны — пойти туда к ним в одиночку. Она еще слишком молода, чтобы понимать мысли мужчин, которые неизбежно у них возникают, когда они видят ее.

При этих словах Йива с сомнением покачала голо­вой, но позволила Орму настоять на своем.

— Все закончилось хорошо,— сказал он.— Никто не станет отрицать, что эти два злодея неплохо пора­ботали за то время, пока были здесь. Теперь у меня есть колодец, сарай для лодок, и имя мое еще больше прославилось, а Гудмунд хорошо наказан за свои проделки. Так что все нормально. Но надо дать ему знать, что если он вновь разозлит меня, я нанесу ему такой визит, который он не забудет.

— Я пойду с тобой,— сказал Черноволосый с серь­езным видом. Он сидел и слушал их разговор.

— Ты еще слишком мал, чтобы носить меч,— сказал Орм.