— А ведь, Саша, когда мы с Павлом Петровичем туда приходили, да ты у него сам спроси, мы все подробнейшим образом расспросили — куда уйдут ваучеры, что мы получим. Нам выдали документ, очень красивый сертификат с номером, я сейчас посмотрю, он у меня записан в книжке.

— Мама! Не надо ничего смотреть! — взмолился Турецкий.

— У меня все записано, — продолжала Елена Петровна. — Нам все так подробно объяснили. Ваучеры будут вложены в предприятия, и мы будем получать доходы не от одного какого-то завода, а от нескольких.

Турецкому пришлось сдерживаться, чтобы не высказать прямо, что он думает в этой связи о матери и о ее Павле Петровиче.

— Кто же мог предположить, что так кончится. Мы-то думали, что на десять ваучеров мы сможем безбедно существовать на старости-то лет, будет к пенсии прибавка…

— Что-что? — В первый момент Турецкому показалось, что он ослышался. — Какие десять ваучеров? Откуда?

— Ну как же, Сашенька, — замялась мать. — Наши с Павлом Петровичем, потом твои, Ирины, Ниночки… Ну а потом… — она виновато помолчала, — мы еще подкупали…

— Что?! — не выдержав, заорал Турецкий. — Вы покупали ваучеры? Да вы с ума сошли! Что же вы меня не спросили?

— Ну Саша, — голос матери звучал умоляюще, — ты же всегда так занят… Мы не хотели тебя отягощать нашими заботами.

«Всегда так, — подумал Турецкий. — Сначала они не хотят отягощать, когда несут последние деньги невесть куда, а потом, когда все их липовые банки и фонды лопаются, тогда начинают жаловаться».

— Мама, — только и сказал он, — я очень тебя прошу, теперь ты научена опытом, пожалуйста, ничего никуда не вкладывай. Не слушай никаких компетентных людей. Я тебя умоляю. Ты поняла меня?

— Хорошо, Сашенька, — ответила мать. — Но я думала, что получу в «Ронике» и отдам долг Марье Николаевне… Я у нее заняла на три месяца, думала, долг верну и…

— Сколько ты ей должна? — сквозь зубы спросил Турецкий.

— Ну, там, — снова замялась мать, — не так много. Всего четыреста тысяч, ну и проценты… Я-то рассчитывала в «Ронике», раз «Тибет»…

— Хватит про «Тибет»! — зарычал Турецкий.

В трубке воцарилось молчание. Саша представил, как мама сейчас с обиженным лицом сидит у телефона.

— Мама, — стараясь говорить спокойно, продолжал Турецкий, — Марье Николаевне деньги, безусловно, нужно вернуть. Я постараюсь сегодня же достать необходимую сумму. В самом крайнем случае — завтра. Так что не беспокойся.

— Саша, мы с Павлом Петровичем получим пенсию и постараемся отдать, может быть, в два приема… — пролепетала Елена Петровна.

— Посмотрим, — буркнул Турецкий.

Повесив трубку, он сел на табуретку и закурил. Нужно за день достать примерно полмиллиона. У самого Саши таких денег не было, вряд ли кто из ближайших приятелей по прокуратуре сможет безболезненно выложить в долг такую сумму, зарплата бюджетных работников по-прежнему обеспечивала только элементарный прожиточный минимум.

— Сашка, ну что ты, в самом деле! — с упреком сказала Ирина. — Только встал — и сразу же за сигарету. Хоть бы кофе выпил сначала. Доведешь ты себя.

— Да тут опять такие дела, — неопределенно махнул рукой Турецкий.

— Елена Петровна чем-то тебя расстроила? — заволновалась Ирина.

— Да опять эти ее игры с банками, фондами… Лопнул очередной мыльный пузырь, а она в него вложила пенсию. — Турецкому не хотелось говорить, что мама даже влезла в долги, чтобы обогатить каких-то бессовестных мерзавцев.

Ирина сокрушенно покачала головой.

— Слушай, ну почему им всем это просто так сходит с рук, а? Куда ваша прокуратура смотрит, МУР, ФСБ, наконец? Я, наверно, ничего не понимаю, но у нас преступники преспокойно по улицам ходят, да что ходят — на иномарках разъезжают! Почему? Что, они все за границу сбежали и их теперь найти невозможно?

— Найти-то их можно, — ответил Турецкий, который на протяжении последних нескольких дней только и делал, что обсуждал эту проблему с Меркуловым, — да только нет такого закона, по которому их можно было бы привлечь… Частная контора занималась некоторой деятельностью на свой страх и риск, так сказать, типичные гражданские правовые отношения. Не получилось, ребята, что поделаешь. С каждым может случиться…

— Будь моя воля, я бы их… — в сердцах сказала Ирина.

— Все мы умеем руками махать, — устало ответил Турецкий и уже в дверях ванной повернулся и сказал с напускной иронией: — А мы должны действовать в рамках законности. Мы же не мафиози какие-нибудь.

— Да, — покачала головой Ирина. — Но иногда думаешь: вот бы мне в руки ружье.

— Лучше гаубицу… — добавил Саша через дверь и включил воду.

Всю дорогу до Прокуратуры РФ Турецкий думал, где бы занять полмиллиона. Можно было, конечно, взять по сто тысяч у пяти разных людей, но тут Александр Борисович вспомнил про Моисеева. Да, благодаря поддержке сыновей, живущих в Израиле, старый прокурор-криминалист стал едва ли не самым состоятельным из людей, с которыми Турецкий ежедневно общался (если не считать, конечно, разного рода подозреваемых и подследственных, но у них он никогда бы не взял и копейки).