– Как тебя зовут?

– Вейра. Вейра Лонс.

Ей хотелось произнести это громко и внятно, но горло исторгло некое подобие кошачьего мяуканья. И тут же, воодушевленная собственной способностью говорить, она спросила:

– Ты… убьешь меня?

В темно-серых, точно пепел, глазах лорда было невозможно прочитать что-либо, но, казалось, вопрос Вейры его позабавил.

– А как ты думаешь, что я должен с тобой сделать?

– Я… я больше ничего тебе не скажу, – просипела она, – можешь пытать меня… можешь казнить…

– О, безусловно, все это еще впереди, – усмехнулся Тиорин Элнайр и приблизился, – если тебе интересно, глупая женщина, то тебе не суждено покинуть мой дворец, оставшись человеком.

Вдруг он наклонился к ней, разглядывая, как занятную безделушку.

– Ты пытаешься морочить мне голову, Вейра Лонс. Если придется тебя пытать, Юдин мне посодействует в этом занятном деле. И я, в конце концов, прекрасно помню вопросы, которые тебе задал. Так что не води меня за нос, а отвечай.

«А у него волосы и впрямь красные», – вдруг подумалось Вейре, – «как кровь».

Темнота стремительно надвигалась, и последнее, что она запомнила, были серые глаза лорда. А в них – любопытство.

Эрг несколько мгновений смотрел на обмякшее в кресле тело.

«Ты ведь знаешь, что делать дальше?»

В чреве горы заворчал, забеспокоился оракул; его мысли, просачиваясь сквозь толщи базальта и гранита, незримо витали в хрустальном свете дня.

«Делай, что должен, Тиорин Элнайр. Тень над нами, тень иных ».

«Но если Оракул заблуждается? Да и что скажут остальные?»

Лорд Саквейра отошел к окну и распахнул его. В комнату ворвался холодный северный ветер, закружился, как хищный зверь по клетке, даже смахнул несколько листов бумаги с бюро. И этот же ветер играючи унес последние крохи нерешительности.

«Оракул говорил о том, что меня хотят убить, и не ошибся. Я не должен сомневаться в его словах, тем более, что все оборачивается куда хуже, чем можно было ожидать».

Он невольно поежился, вспоминая проклятое ощущение собственной беспомощности, когда стрелы одна за другой пробивают слабую человеческую плоть, а заветная дверь перехода по неизвестной причине остается недостижима.

«Вероятно, им удалось создать и пустить в ход неизвестное доселе оружие… но что – во имя огня Бездны – что это могло быть?!!»

А ведь еще немного – и канул бы в великую реку мертвых лорд Саквейра; незримые путы лопнули только тогда, когда эта девчонка презрительно бросила ему на грудь Око Пламени…

Тиорин присел на пуфик рядом с креслом, где замерла в глубоком обмороке Вейра Лонс. Было похоже на то, что девушка серьезно больна. Но отчего бы? Ран на ее теле не было. Сам Тиорин, пока вез ее сквозь рощу и Ирвингов лес, тоже старался не повредить ее хрупкое тело. Быть может, все дело в убитом им мужчине? Ведь она вела себя, как помешанная, собирая дымящиеся головешки… Вон, все руки в волдырях…Он невольно коснулся ее узкой ладони, пытаясь понять, насколько серьезными могут быть такие раны, и тут же усмехнулся. Теперь… ему уже вряд ли понять, как огонь может причинять боль.

Вейра Лонс лежала в кресле, бледная и неподвижная, словно последние капли жизни вознамерились покинуть ее.

Впрочем, она и сама не осознавала, насколько ей повезло. То, что она без чувств… И потому не увидит Возрождающей купели, и не почувствует, как растворится в жидком пламени ее тело.

Не теряя больше ни минуты, он подхватил ее на руки и устремился к порталу в подземную часть дворца. Ведь, если рассуждать здраво – слишком глубоко нужно спуститься и слишком долго идти, чтобы достичь преддверия Бездны.

…Лестница широкими витками спирали уходила вниз. Базальтовые ступени, скупые, грубые барельефы, вырезанные таверсами в граните, а снизу – светящийся кровью жар подземного пламени.

Тиорин Элнайр был эргом, причем эргом могущественным, и ему не составило труда оградить себя и женщину от волны раскаленного воздуха… До поры до времени. Пока не засияет багровым Возрождающая купель, и не примет Бездна в огненные ладони новорожденного эрга.

Таверсы разбегались во все стороны, роняя колючие искры; Тиорин даже улыбнулся: наверняка происходящее кажется им чем-то немыслимым и абсурдным. Но разве обязан господин отчитываться перед подданными, отчего он принимает то или иное решение?

… И вот, наконец, купель. Вейра слабо шевельнулась на руках, и хриплым шепотом позвала какого-то Жильера; это мог быть ее жених, или возлюбленный. Скорее всего, тот мужчина с топором, которого Тиорин убил первым. Но теперь все это было не важным, далеким и суетным перед величием Рождения.

Эрг еще раз взглянул в лицо девушки, освещенное кровавым светом Бездны. Веки затрепетали, губы дрогнули…

И в тот миг, когда Вейра открыла глаза и непонимающе уставилась на него, Тиорин резко отпустил руки.