– Я понимаю, что не должен говорить вам об этом, милорд, – осторожно начал предводитель клана, – и точно также осознаю, что в вашей воле наказать меня…

Эрг поморщился. Мало того, что Юдин вообще завовел речь о леди Саквейра – он еще и начал издалека…

– Говори.

Пальцы Юдина, дрожа, сомкнулись на черном забрале, а Тиорин успел подумать, что таверс в людском обличье куда как больше похож на самого обыкновенного смертного, чем можно было предположить. И вот, Юдин глубоко вздохнул – и выпалил скороговоркой:

– Она принесет вам большое горе, милорд.

В первое мгновение Тиорин утратил дар речи. Юдин молчал, и в глазах его метался страх – но уже не за себя, отнюдь, и это было хорошо видно и понятно хозяину Айрун-ха. Неприятный холодок дурного предчувствия играючи прошелся по позвоночнику, кольнул ледышкой под ребрами.

– Рассказывай, – выдохнул эрг, – я хочу знать, где ты услышал… подобную чушь.

Юдин выдавил из себя улыбку, похожую на оскал. И четко, как и подобает воину, изложил суть происходящего.

А дело было в том, что матка клана таверсов, единственная самка в глубинах Айрун-ха, имела обыкновение дважды в день навещать свою драгоценную кладку, будущих воинов. И поутру, до погружения Вейры Лонс в возрождающую купель, кладка была цела, и яйца горели тусклыми огоньками во тьме пещеры. Вечером, когда Бездна и Первородное пламя дали миру нового эрга, матка снова навестила заветную пещеру… И, к ужасу своему, обнаружила всю кладку погибшей.

– Дурной знак, милорд, – хрипло сказал Юдин, – я давно живу на ладонях Бездны, и много чего видел на своем веку…

Тиорин встал, прошелся по кабинету. Погибшая кладка, хм… все это, безусловно, неприятно, и все же…

– Не вижу связи между гибелью кладки и рождением нового эрга, – сухо обронил он, – много чего могло случиться с кладкой. Я скорблю вместе с твоим кланом, Юдин.

– Милорд, – в голосе Юдина тревожно звякнуло отчаяние, – милорд, послушайте меня… Вы должны избавиться от этой женщины, пока она еще не вошла в полную силу!

– И полагаешь, что я тотчас же отправлюсь душить леди Саквейра? Только потому, что ваша кладка погибла?

– Я понимаю, милорд, что все это… звучит сомнительно, – Юдин взволнованно поднялся, – сомнительно, милорд! Но вы… Вы не можете знать… То же самое случилось, когда Тэут-Ахи привела вас к возрождающей купели.

В кабинете воцарилось молчание.

Вот теперь-то Тиорин понял, о чем ему пытался сказать таверс, покинувший яйцо задолго до конца правления огненной богини. Потому как… Кто, если не Тиорин Элнайр, сковал владычицу в могильнике?

Эрг стиснул кулаки. Да, Вейра была эргом следующего поколения, закон Бездны на нее не распространялся, и ничто не мешало ей убить своего создателя… Потом, когда она будет в силе…

«Но почему же Оракул говорил о ней, как о ключе к спасению?!!» – подумал Тиорин, – «ему-то какая польза от моего падения?»

И тут же сам себе ответил:

«Оракул очень стар. И неведомо, кому он служит сейчас… Может быть – тебе, а может – той, что спит под каменной плитой, и чей сон не так спокоен, как может показаться».

Он хмуро посмотрел на Юдина. Таверс замер в ожидании, с покорно опущенной головой… Ждал решения хозяина.

– Юдин… позволь мне самому решать, что делать с леди Саквейра.

Таверс кивнул и продолжил разглядывать рисунок на ковре.

– А ты… Ты отправляйся в Айрун. Найдешь дом, где жила леди, и передашь ее родным письмо.

Он стряхнул песок с бумаги, капнул воском и оттиснул герб.

… Когда Юдин ушел, Тиорин расположился в любимом кресле и погрузился в безрадостные по большей части размышления – снова о Вейре, о словах Оракула, о том, как его чуть было не отправили прямехонько в Бездну… Как было бы здорово, если бы все вопросы разрешались одним ударом меча! Как в старое, доброе время, когда не существовало еще эрга Тиорина, а был всего лишь человек Тиорин, один из Круга Вождей…

«Но это время давно миновало».

Он подхватил свечу со стола и неслышно вышел из кабинета.

Над Айрун-ха висело яблоко луны, налитое золотым соком. По полу стлались серебристые лунные дорожки вперемешку с угольно-черными тенями.

Тиорин вздохнул.

«Что ты можешь увидеть сейчас? Она спит. Возможно, в своих снах еще человек, и вместе с тем молодым дураком, которого ты располовинил не так давно. Ты хочешь знать, сохранит ли она в сердце ненависть, когда проснется? Но сейчас ничего не понять. Все решится… потом».