Я представила делегацию вампиров. А почему бы и нет? Для них же старалась, подвергала себя опасности, гоняясь за Дэниэлом.

У меня перехватило дыхание.

Не будет меня никто встречать. Как там сказал Олег — я еще узнаю последствия вчерашнего убийства. А какие могут быть последствия? В городе не останется ни одного вампира? Все уйдут, испугавшись? Горло сжал спазм.

Но ведь Эдгар сам меня попросил выйти на связь со Смотрителями. Я с ним столько гуляла по улицам, чуть не замерзла! Он теперь должен всем объяснить, что я это сделала по его просьбе!

Представив Эдгара, поняла, что ничего он делать не будет. Вампир добился своего, и ему даже на руку, если все из города сбегут. Наконец-то побудет в тишине и спокойствии. А может, у него была и другая цель — показать всем, что я не союзник, а противник?

Плевать на всех! Макс-то меня дождется.

Я глубже заползла в кресло, испугавшись собственной мысли. Ведь я и правда чуть его не убила. Будь он один, не приди вчера Дэниэл, Смотрители бы вычислили его, и я бы не смогла их остановить. Что же, выходит, Лео не зря так настаивал на моей смерти, я действительно опасна для Макса, для остальных?

В воображении возникла картинка: вампиры покидают город: идут черной вереницей, их нельзя различить под одинаковыми плащами. И где-то там, среди них, Макс.

Я села ровнее, заставила себя не думать об этом. Да, да, я теперь для них враг, и они должны меня бояться.

«Вы должны определиться», — так, кажется, сказал Эдгар. Ах, какие они все ловкие лгуны! Что одни, что другие. Эдгар отлично знал, чем закончится моя поездка. Ему совершенно незачем было посылать меня в Москву, он и сам бы по-тихому разобрался бы с Дэниэлом. Ему нужно было, чтобы его убила именно я. Чтобы показать всем, кто я на самом деле. Да кому теперь нужны причины! Главное ведь результат, а он фееричен.

Во мне закипала злость. Дайте мне только вернуться… Кажется, я и правда почувствовала себя Смотрителем, готовым разобраться со злобными вампирами.

Самолет тряхнуло — мы шли на посадку. Я глянула в иллюминатор. Что меня там ждет? Опять неизвестность?

Город был засыпан снегом. Он встречал меня своей открытой белизной, искренней чистотой. Я сидела около иллюминатора, смотрела на очищенные дорожки и не могла себя заставить сдвинуться с места.

— Прилетели! — По опустевшему проходу прошла стюардесса. Та же самая? Вчерашнюю стюардессу я не запомнила. Бесконечная среда окончательно смешала все в моей голове. — Что же ты сидишь?

Я раскрыла ладонь. Крошечное колечко тускло поблескивало в свете лампочки на приборной доске над головой. Рука сама чуть повернулась, колечко соскользнуло и беззвучно упало на пол, затерявшись в ворсе покрытия. Попробуем обойтись без ваших оберегов…

В опустевшем зале прилета одиноким столбиком торчал Пашка. Поникшая роза в его руке, видимо, символизировала состояние его души. Он заметно похудел, отчего казался еще выше, побледнел, под глазами пролегла чернота. Как же я рада его видеть!

— Эй! — крикнула я ему издалека.

— Чего ты так долго? — Колосов, как всегда в последнее время, был недоволен.

Я бросилась к нему, чуть не сбив с ног, повисла у него на шее.

— Пашка! Как ты здесь оказался?

— Ну, чего ты, чего… — растерялся Колосов. — В самолете, что ли, сильно трясло?

— Какой же ты умница, что встречаешь меня! — Я не знала, как еще проявить свою радость. — Суперчеловек! Человечище!

— Да ладно тебе… — неуклюже успокаивал меня Пашка. — Мишлен, кончай!

Я не могла остановиться. Не хотела.

— Домой звонил, да? — веселилась я. — Мама сказала?

— Чего ты так быстро вернулась? Выгнали?

Колосов вручил мне подвявшую розу и наконец-то взял из рук сумку.

— И правильно сделали, — ворчал он, не дожидаясь моего ответа. — Я бы таких, как ты, близко к столице не подпускал. Небось половину домов разрушила, надо новости послушать. За тобой толпа спецназовцев не примчится?

— Никто за мной не примчится, — обняла я его за плечи. — Жива твоя столица.

— А чего ты так долго из самолета не выходила? — уже притворно нахмурил бровь Колосов. — Думал, тебя на нем же обратно отправят. Я здесь торчал черт знает сколько, а ты засела там как террорист.

— Нет, Пашка, обратно я не полечу, — заверила я его. — У меня теперь и здесь дел хватит.

Это было чистой правдой.

— Чего примерзла к полу, пошли… — Пашка был уже не так суров, в его словах сквозило добродушие. Все обиды между нами забылись.

— Рассказывай, что у вас здесь без меня произошло! — потребовала я, и мы зашагали к выходу.