Шрифт:
— Грегор! — Голос Макса звенел яростью. — Idiot! Was erzählst du da? Ich habe dich doch gebeten! Ich habe dich doch gewarnt! [27]
— Sie hat die Halskette zerrissen! — быстро заговорил Грегор. — Was soil das heißen? Ich gehe! [28]
Грегор сделал два шага к выходу, но Макс остановил его.
— Sie ist ein Teil von mir. Und du gehst nirgendwo hin, weil einfach nichts passiert! Sie gehört zu uns! [29]
27
Идиот! Что ты творишь! Я же тебя просил! Я же тебя предупреждал! (нем.)
28
Она разорвала бусы! Что это значит? Я ухожу! (нем.)
29
Она часть меня. И ты никуда не уйдешь, потому что ничего не произойдет! Она с нами! (нем.)
— С нами… — фыркнул Грегор. — Зачем она это сделала?
— Маша, что с тобой? — Холодные ладони легли мне на плечи, и тупая боль в груди начала проходить.
— Мне стало страшно, — прошептала я. — Бусы вдруг порвались…
— Сейчас соберем… — заторопился Макс. Он закружился в стремительном танце по мастерской, подбирая разбежавшийся жемчуг.
Я медленно опустилась на корточки, стараясь не смотреть на застывшего около двери Грегора. От длинной нитки остался небольшой хвостик с бусинами. Я медленно накрутила его на запястье. Решим, что бус не было. Вернее, были, но они мне надоели, и я из них сделала браслет.
— Жемчужное ожерелье порвать — к несчастью, — напомнил о себе Грегор.
А они, оказывается, неплохо разбираются в приметах. Наверное, Смотрителям не так уж легко строить свои арканы.
Макс ссыпал бусины в коробку, обхватил мое лицо руками.
— Ничего страшного не произошло, я все собрал. — Зрачок еще немного пульсировал, но чернота уходила. — Ты напугала Грегора. Он чуть обратно в свою Австрию не убежал! — Сказано было смешно, но мне почему-то не улыбалось. — Маша…
— Не уходи больше, — прошептала я в подставленные губы.
Прежде чем поцеловать меня, Макс успел кивнуть.
За спиной недовольно зашипели. Грегор смотрел на нас с явным желанием превратиться в змею.
— Зависть не самое лучшее чувство, — легко поднялся на ноги Макс, и я тут же оказалась сидящей на стуле. Затем он бросил выразительный взгляд на выставленные в длинный ряд тарелки. — Ну что же, Маша достаточно поработала. И ты, Грегор, не стой столбом! Либо ты мне помогаешь, либо катись отсюда куда подальше. Еще сможешь кое-кого догнать.
Грегор скользнул к выходу слишком быстро для простой просьбы. Я готова была поклясться, что он сейчас сбежит. И уже через полчаса окажется вблизи границы какой-нибудь далекой страны…
— Сами их будете расставлять? — К Грегору быстро вернулся его хамоватый тон. В руках у него была огромная охапка крупных белых астр. Цветы жались друг к другу и недовольно скрипели от неосторожного обращения. Но Грегора эта красота не волновала, он сбросил их на пол и пошел наполнять водой две огромные вазы. В комнате стояло напряженное молчание.
Чтобы успокоиться, я стала перебирать жемчужины. Макс нашел почти все, бусы потом можно будет перенизать.
— Дьявол! Грегор, хоть ты не начинай! — Макс поднял опрокинутый стул, присел рядом со мной, и только сейчас я поняла, до какой степени он сам и напряжен. — Кое-кому тоже пора меняться. Сам предложил свою помощь, а теперь…
— Zum Teufel! [30] — выдохнул Грегор, впихивая часть цветов в вазу. — Жить рядом с человеком… Рядом со Смотрителем… Der Fieberwahn irgend-welcher! [31] — Он поднял вверх руки. — Все, на мне музыка. Я понял, пришли новые времена. — Парень направился к музыкальному центру. — «Перемен требуют наши сердца! Перемен! Мы ждем перемен!»
30
К черту! (нем.)
31
Бред какой-то! (нем.)
Цоя в исполнении Грегора я точно не готова была услышать, поэтому от изумления распахнула глаза.
— Он даже на охоте не расстается с плеером, — прошептал Макс и осторожно взял мою руку в свою, провел пальцами от локтя к запястью. — Я слышал его песенки. Симпатичные. Не забудь его похвалить. Он трепетно относится к своим творениям.
Макс ласкал мою руку, гладил ладонь, и я чувствовала, как расслабляются мышцы, как ноги перестают больно переплетаться вокруг ножки стула, как успокаивается сердце.
— Я хочу быть с тобой. Хочу быть с тобой всегда, а не только в редкие минуты утра или вечера, — шептал он мне. Его голос звучал в ушах, растекаясь по телу приятной волной.
— Я хочу быть с тобой, — повторило внутри меня эхо. Или это я вслух говорила? — Хочу быть с тобой всегда, а не только в редкие минуты утра или вечера.
— Не знаю, как такое может быть, что ты со мной делаешь, какие волшебные слова были сказаны, но каждая минута без тебя — вечность в аду.
Он склонился ко мне, касаясь губами уха. Слова пронзали меня насквозь и возвращались ко мне на губы, так что я тоже шептала вослед: